И в пот бросает от мысли, что могут узнать о сегодняшнем разговоре с Митей."
"– Кызым моя пришла! – Мама выглядит радостной, воодушевленной. Я улыбаюсь в ответ ярче.
Тянусь к сладко пахнущей щеке, чтобы поцеловать, а потом снова отстраняюсь.
Тихо спрашиваю:
– У нас гости?
Вижу, что у мамы глаза поблескивают. Она очень любит людей. Гости в доме – всегда счастье для нее. Говоря честно, в этом я ей уступаю и немного боюсь, что такой же гостеприимной, как мама, быть не получится. Про себя мечтаю о более закрытом, чем мой папа, муже.
Потому что бабасы – это душа.
Пока жду ответа, продолжаю прислушиваться к голосам. В какой-то момент по спине проходится холодок, потом сердце ускоряется, а дыхание сбивается…
– Айдар-бей. Помнишь, на свадьбе у Лейлы-ханым был очень импозантный мужчина? Новый прокурор…
– Ага…
Я почему-то сильно теряюсь. Даже взгляд опускаю, а к щекам приливает кровь.
Теперь помимо воли вслушиваюсь еще внимательней. Улавливаю только отрывки предложений. Когда мужчины смеются, на моих руках поднимаются волоски.
Что это?
Тру плечо, смотрю на маму.
– Зайдешь поздороваться? – Она спрашивает, кивая на приоткрытую дверь. Я уверено мотаю головой. Натираю кожу, но мурашки почему-то не проходят.
Значит, это его машина. Красивая. Ему идет.
– Нет, не хочу под ногами путаться, – повторяю его же слова маме, она немного хмурится. Скорее всего хочет сказать, что мне будут рады, да и стоит просто проявить уважение. Но я не смогу. Для меня сегодня и так слишком много впечатлений.
– У меня голова болит, мамуль. И к сессии нужно готовиться. Я поднимусь к себе, хорошо?
Прошу с мольбой, зная, что мама сжалится. Она прижимается губами к моему лбу, смотрит внимательно, а потом кивает:
– Хорошо, кызым. Я передам от тебя приветствие.
– Спасибо, – обхожу маму, прошмыгиваю мимо полуоткрытой двери за ее спиной, надеясь, что отец меня не заметит и не тормознет.
Продолжаю подслушивать, медленно и аккуратно поднимаясь по ступенькам вверх.
По звукам угадываю, как мама опускает на столик поднос, начинает расставлять посуду.
Говорит что-то, там опять смеются.
Мне не стоило бы, но прежде, чем повернуть на пролете, я сжимаю перилла и опускаю глаза. На секунду цепенею, прирастая ступнями к дереву.
По мне скользит знакомый уже взгляд, на миг задерживается на лице, а потом быстро возвращается к отцу.
Он наверняка замечает, как я срываюсь с места. Только не знает, что из моей груди при этом вылетает сердце.
