Да и утро воскресенья – это чуть ли не единственное время, когда мы с ним видимся. Разговариваем. Он улыбается. Шутит.
Воспоминания об этих крохах внимания делают по-сладкому больно. А потом не по-сладкому.
Я умудрилась влюбиться в мужчину, который в первую же брачную ночь четко дал понять: это лишнее. Дал раз и продолжает давать день ото дня.
Он живет свою параллельную жизнь, как и планировалось изначально. Моя же незаметно превратилась в невостребованный придаток.
Чувствую себя надоевшей женой. Только с другими женщинами это происходит после двадцати лет брака и рождения четырех детей.
Когда в собственном муже раздражает уже всё до мелочей. А со мной… На втором месяце супружеской жизни.
Тяжело вздыхаю, подтягиваю к груди колени и обнимаю их. Когда Айдара нет дома – я провожу время на первом этаже. Когда есть – чаще у себя в комнате, чтобы не мозолить глаза.
Сейчас устроилась в гостиной на диване. Пытаюсь заставить себя ощутить легкость, радость, выбрать книжку и пойти читать на уличные качели, но легкость почему-то не хочет ощущаться.
На плечи давит непонятная тяжесть. Грузну щиколотками в хандре, по уши погружаюсь в отторжении к себе, как к бессмысленному существу, пока все не меняется вместе со звуком разьезжающихся ворот.
В кровь выплескивается адреналин. Я идиотка, но первая моя мысль: хорошо, что не уехала к Лейляше. Увижу его.
Пытаюсь успокоить сердце, но оно совсем не слушается. Разгоняется и разгоняется.
А я наконец-то переживаю яростный прилив сил. Встаю с дивана, веду ладонями по чуть примявшемуся подолу платья.
Подхожу к зеркалу, чтобы убедиться – выгляжу неплохо. Только в глазах лихорадочный блеск. И щеки порозовели. Ну и пусть.
Через окно слежу, как Айдар идет к дому. Стонать хочется от осознания, как сильно я втрескалась, и насколько же это больно. Мне нравится в нем все. Каждая черточка. Как движется. Юмор. Голос. Запах. Если без ноток чужой женщины.
Таких чувств к Мите я не испытывала. Я их никогда не испытывала. И это ужасно.
Потому что не нужна и не дорасту. Не смогу быть одной из многих, а на роль единственной он меня не рассматривает.
У меня даже дыхание спирает от отчаянья. Делаю вдох, преодолевая, а потом слышу шаги по ступенькам и щелчки замка.
Разворачиваюсь, движусь в сторону коридора. Торможу до того, как вылечу навстречу мужу счастливой болонкой. Кладу ладонь на слегка шершавую стену и просто выглядываю.
Айдар отбрасывает ключи, мобильный. Он в рубашке, рукава закатаны.
