Я про это молчала. Не хотела ту стену невидимую ещё толще делать.
Потом ребятишки стали просить меня дракона своего показать. Они проще отнеслись к тому, что «тётушка Дарёна» — как обращались ко мне и племянники, и приёмыши родителей, — оказалась драконом. Они меня прежде не знали, им не пришлось разочаровываться, как тем, у кого на глазах я выросла.
Я объяснила, почему не могу превратиться у всех на глазах, как чёрные драконы, чем очень их расстроила. Но в этот момент со двора послышались крики: «Дракон, дракон!» и, выглянув в окно, мы увидели, что Второй осторожно разгуливает по двору в крылатой ипостаси, красуясь перед слугами и ратниками, давая им себя рассмотреть и даже потрогать.
Ребятню словно ветром сдуло, Богдан с Далибором рванули следом, а мы, женщины к окну прилипли.
— Ох, как бы ограда не рухнула, — покачала головой матушка, глядя на народ, и правда, облепивший забор, словно куры насест. — Откройте ворота, пускай заходят, — крикнула кому-то.
— А он их не потопчет? — Миронега робко выглядывала из-за наших плеч.
— Нет, он осторожно, — успокоила её. — Если сами под ноги не кинутся — не потопчет.
— Ой, куда они полезли?! — ахнула Любава и, оттеснив матушку, высунулась в окно. — Яромир, Ратибор, не смейте! Слезьте сейчас же!
— Нам батюшка разрешил! — послышался детский голос, и, втянув сестру обратно, а то всё загородила, мы увидели, что на спине дракона расселось с полдюжины мальчишек постарше, в том числе и Яромир с Ратибором.
— Ну, муженёк, получишь ты у меня, — пригрозила Любава, хотя её никто, кроме нас, не услышал.
— Не волнуйся, не упадут, — попыталась успокоить и её тоже. — Я на драконе через весь залив летела, когда меня в заложники забрали — и ничего. А Второй стоит на месте. Если и упадёт кто с него, то по крылу скатится, как по горке, видишь, как он их держит?
— Второй? — переспросила Мира.
— Как это — на драконе? — одновременно с ней ахнула матушка.
— Я плохо драконьи имена запоминаю, — призналась, а потом стала объяснять, что драконы детей в корзинах специальных носят.
А тех, кто постарше — в креслах. Я в корзину уже не помещалась, а кресло взять никто не догадался.
— Влада, куда?! — Любава вновь попыталась вынырнуть в окошко. — Ты же девочка!
— Матушка, это же как на лошадке, только большой! — откликнулась старшая из двух моих племянниц.
— Да пусть играют, — матушка с улыбкой наблюдала, как три её приёмыша и столько же внучат, вместе с другими деревенскими ребятишками, ползают по дракону, словно муравьи.
