— Дарёнка, живая! А я не поверила Богдану, а ты правда вернулась!
— Любава, раздавишь! — закряхтела я. Вырасти-то выросла, да и сестрица на месте не стояла, всё равно на полголовы выше и крепче гораздо. Ничего, я ж теперь дракон, насмерть-то не придушит.
— Дарёнушка, доченька, — а это уже матушка обняла, слезами обливает. — Моё ж ты дитятко, сколько ж я богов молила, чтоб свидеться удалось хоть когда-нибудь! Видать, услышали молитвы мои.
— Мы теперь часто видеться будем! — успокоила, прижимаясь к матушке, носом в шею уткнулась, как в детстве.
— Мне муж обещал.
— Муж, стало быть? — а это уже батюшка подошёл, меня к себе притиснул. — Который из них?
Оглянулась — и правда, стоят рядом, оба высокие, статные, черноволосые. Да и одежда у обоих добротная, не скажешь, что один — король, другой простой охранник, муж в дорогу удобное надел, да и не появляться же в первый раз перед моими близкими в шелках, бархате и каменьях драгоценных, с порога сообщая, кем их зять является.
— Это Эльрион, мой муж, — потянулась, взяла за руку.
— А это… — чуть не сказала «Второй», вовремя спохватилась, — ратник его. Все трое — ратники.
Кивнула на идущих к нам Первого и Третьего, у каждого на плече по сундуку, а несут — словно там корзинка с ягодами, не тяжелее. А я ещё удивлялась, что муж меня по лестнице на руках таскал и даже дыхание у него не сбилось.
— Дракон, стало быть, — пристально рассматривая моего мужа, медленно кивнул батюшка. — Что ж, зятёк, заходи, гостем будешь. Потрапезничай с нами, не побрезгуй.
Людей ваших тоже накормят, — сделал знак кому-то, и к охранникам подошёл парнишка, мне не знакомый — или не узнала просто, — и куда-то повёл. Они так и ушли, с сундуками на плечах, дождавшись позволения своего короля.
А нас повели в дом. Батюшка с Эльрионом впереди, ведя его, как дорогого гостя, в меня с двух сторон рыдающая матушка с Любавой вцепились, рядом топтались Богдан с Миронегой, зять Далибор, бегала толпа ребятишек, с полдюжины, не меньше, сосчитать никак не получалось.
Удивило то, что старший из мальчишек выглядел не на восемь-девять, а чуть ли не на двенадцать лет, и был совсем не похож ни на Любаву, ни на Далибора. Неужели Яромирка так за эти годы вытянулся? Да и старшая девочка — тоже казалась слишком большой. Или за эти годы я забыла, как человеческие дети в этом возрасте выглядят? Но спросила не об этом.
— А дедушка где? — Богдан сказал, что все живы, да что-то сердце сжалось нехорошо."
"— Дома дедушка.
