Какие четыре года, если я едва смог прошлую ночь продержаться и не тронуть тебя, моя девочка.
— Пришлось несладко? — я не совсем поняла, что он имел в виду.
— А ты поставь себя на моё место. Вот представь, ты — человек.
— Это просто, — хмыкнула я.
— Да, и правда, — он тоже усмехнулся. — И вот, ты — человек, и ты встретила мужчину, которого полюбила всей душой.
Это тоже было легко. Я просто подумала о своём муже — и представлять ничего не нужно.
— А теперь представь, что ты вдруг узнаёшь, что через… ммм… допустим, пять лет, тот, кого ты любишь, начнёт стареть, и не пройдёт и десяти лет, как он умрёт от старости.
Представляешь?
Представила. Содрогнулась. Я бы такое не пережила.
— Вот так и я. Когда услышал, что ты — человек, солнце для меня померкло. И не потому, что я считаю людей хуже, и моё отношение к тебе изменилось, нет и нет. Но то, что едва найдя, я могу вскоре снова тебя потерять — и не только от старости, люди же такие хрупкие, словно дети, — оказалось для меня ударом.
Мне стало страшно. Но я решил, что всё равно буду с тобой. Сколько бы тебе ни осталось.
— Но драконы никогда не женятся на человечках. Только в любовницы берут. Я не могла понять, почему со мной вышло не так?
— Потому что, те вдовцы берут женщину лишь для тела. Чувств там нет, они отданы жене, с которой дракон прожил жизнь, а человечка — лишь спасение от тоски и одиночества. Она получает заботу и дом для себя и своих детей, как правило, они есть — драконы не берут в любовницы невинных девушек, не лишают их возможности завести семью и детей.
Только вдовы, и только по взаимному согласию. Но я не мог поступить так же. Я взял в жёны юную девушку и даже согласия не спросил. А вдруг бы ты мне отказала?
— Королю не отказывают, — пробормотала я, вновь уткнувшись носом в его грудь.
— И всё же — вдруг? Я не мог такого допустить. Прости за ту спешку, но… Я всё равно ни о чём не жалею.
— Я тоже. Теперь — не жалею. И ничего не хотела бы изменить.
Мы ещё немного полежали, я — на груди мужа, он — неторопливо расплетая мою косу, до которой руки прежде не дошли.
Потом король спросил нерешительным тоном, что обычно было ему не свойственно:
— Дарёна, а то, что ты сказала?.. Это правда?"
"— Да, — снова приподнялась и взглянула мужу в глаза. — Я тоже тебя люблю, — повторила.
— Моя золотая девочка! — едва ли не простонал король, впиваясь в мой рот поцелуем.
Коса так и осталась недораспущенной, потому что нам стало не до неё.
