Только не в восемнадцать, а в двенадцать-тринадцать. У меня не особо много подружек было, ровесницы меня в свою компанию неохотно принимали, считали маленькой. Но всё равно, если даже по Любаве судить — так и было. Вот и последняя загадка разрешилась.
— Так, подождите, — герцог жёлтых поднял руку ладонью вперёд. — Я понимаю, как вышло, что никто из вас, — он взглянул на Крину и Риалора, — не понял, что человеческая заложница — дракон. Совпадения, возраст, то, что она считала необходимым хранить тайну подмены. Всё это понятно и логично.
Но как она вообще выжила в том аду — я представить не могу. Куидор, у тебя есть хоть какие-то предположения?
— Что? — наследник, всё так же пристально глядящий на меня с непонятной мне смесью радости, удивления и страдания, словно очнулся и оглянулся на герцога. Тот повторил вопрос. — Да, кажется, я понял — как. Телега с яйцами перевернулась, когда ехала по какой-то небольшой возвышенности, что-то вроде холмика или большой кочки, в общем, она лежала на боку, а яйца вывалились из неё и откатились под ноги бегущей толпе.
— Он потёр лоб и закрыл глаза, словно вызывая перед мысленным взором ту страшную картину. — Чуть ниже были кусты, они тянулись, словно отгораживая берег реки.
— Нас на берегу нашли, — шепнула я мужу, не желая перебивать воспоминания Куидора. — Дедушка говорил — повезло, они нас от драконов загородили.
Но наследник услышал. Открыв глаза, пристально взглянул прямо на меня.
— Яйцо, из которого должен вот-вот вылупиться малыш, чуть тяжелее остальных, — впервые подала голос драконица, сидящая с другой стороны от Крины.
Видимо, жена жёлтого герцога. — Если там был наклон в сторону реки, оно могло докатиться до кустов.
— Да, могло, — кивнул Куидор. — И, видимо, докатилось. А мы даже не проверили…
И, закрыв лицо ладонями, застыл, только плечи его время от времени вздрагивали. Наверное, не так-то легко вновь вспомнить весь тот ужас, более того, сознательно вызвать его перед глазами.
— Когда наш малыш вылупляется, он инстинктивно ползёт к ближайшему теплокровному существу, — негромко, словно сама себе, проговорила Крина.
— И если единственным таким существом оказался выживший человеческий младенец… — Она подняла глаза на меня. — Неудивительно, что вас приняли за двойняшек.
— Всё одно к одному, — покачал головой Риалор. — И никому даже в голову не пришло, что Дарёна может оказаться не человеком. Ни людям, ни нам.
— Ну, кое-кто всё же что-то такое почувствовал, — хмыкнул вдруг Чиавир и взглянул на Крину.
