— Я умею летать! — возразила чуть обиженно, вспоминая вчерашний день. И на меня снова волной нахлынула радость. — Я… умею… летать! Я умею летать!!!
— Умеешь-умеешь, — усмехнулся муж, отложил расчёску и повёл меня в уборную, где мы умылись, стоя возле рукомойника бок о бок. Подавая мне полотенце, он снова широко улыбнулся, как я любила. — Уметь-то умеешь, но это пока — словно первые шаги ребёнка. Уроки всё равно нужны.
— Да, конечно, — я и не думала возражать. Уроки — это замечательно, это же возможность снова почувствовать волшебство полёта.
От этой мысли я закружилась по комнате, раскинув руки. — Я умею летать! Я дракон!
Радость бурлила во мне, просясь наружу. Кажется, я, наконец, окончательно поверила в чудо. И, давая выход этой радости, я прыгала по комнате, пока мой муж одевался, и выкрикивала эти две фразы. Я чувствовала себя счастливой и беззаботной, как когда-то в детстве, до того, как попала в заложницы и стала вести себя тихо, спокойно и незаметно. И, глядя на мужа, который наблюдал за мной и улыбался, я вдруг осознала, что мне уже не нужно жить, подавляя свою натуру.
Можно стать собой, настоящей. Я больше не заложница!"
"И тут на меня словно ведро ледяной воды вылили. Внезапно накатило осознание того, что если я не заложница, то… То что тогда будет? В заложники заберут Богдана? Яромирку? Или другого ребёнка Любавы?
— Что случилось? — встревожился король, когда я внезапно замерла и затихла на полуслове. — Дарёна, что с тобой? Ты побледнела. Тебе плохо?
Через мгновение я уже сидела в кресле, держа в руках стакан с водой.
А муж, присев на корточки рядом, внимательно вглядывался в моё лицо.
— Что тебя напугало? — требовательно спросил он, когда я сделала пару глотков и отставила стакан.
— Я теперь дракон?
— Ты не «теперь» дракон, ты всегда дракон. Была, есть и будешь. Мне казалось, мы это уже выяснили.
— Значит, уже не заложница?
— Конечно нет. Ты вернулась на родину, как ты можешь быть заложницей?
— Значит, заложников теперь девятнадцать. Одного не хватает.
Его снова возьмут из моей семьи?
— Боги, что ты говоришь? Дарёна, это число ничего не значит. Двадцать, девятнадцать, какая разница?
— Тогда почему именно двадцать?
— Потому что у красных в то время было ровно двадцать бесплодных дракониц. И детей раздали именно им. Было бы несправедливо кого-то обделить или дать сразу двоих детей в одну семью. Но, насколько я знаю, Борена, сестра Риалора, сама от тебя отказалась. Поэтому никакого двадцатого заложника не будет.
