Он был всего на два, максимум три года старше Ярослава. Но держался как высокопоставленный партийный чин. И все время важно поглядывал на часы. Как будто опаздывал с визитом к дорогому и уважаемому Леониду Ильичу..."
"Геннадий Васильевич тоже присутствовал на совете. Ярославу даже показалось, что директору школы стало страшно. Во всяком случае, он смотрел на озверелых юных ленинцев не без опаски. Возможно, он смотрел в будущее. И думал, что когда-нибудь может оказаться в тисках, в которые его зажмут эти уже повзрослевшие мальчики и девочки.
..
Он молчал. Но в конце концов не выдержал:
– Мне кажется, пора дать слово Барьянову. Хотелось бы знать, что он скажет в свое оправдание...
– Да, действительно, – высокомерно посмотрел на Ярослава Крыльцов. – Пора его заслушать... Ну, Барьянов, мы тебя слушаем. Объясни, как вышло, что ты, пионер, опустился до такого безобразия? Плюнуть на Леонида Ильича, обозвать его матерными словами...
– Какие матерные слова? Не было никаких матерных слов. И не плевал я... И вообще, я даже не обзывал его.
..
– А что же ты сделал?
– Я?!. Я стих сочинял... У нас в театре конкурс. У кого лучший стих про Ленина получится. Ну, а у меня времени мало. Я на ходу сочинял... О! Ленин!.. Я сказал тогда «Ленин», а не «Леня». Антонина Евгеньевна не так поняла...
– И что же ты про Ленина сказал? – сурово нахмурил брови Крыльцов.
– О! Ленин! Ты всегда живой! О! Ленин! Ты всегда со мной! В горе, в надежде и в радости! Ленин в моей весне, в каждом счастливом дне!..
Ярослав декламировал этот стих с пафосом.
Самозабвенно и проникновенно. Можно даже сказать, потрясающе. Его слушали с открытыми ртами.
– Это ты сочинил? – спросил Крыльцов.
– Я, – скромно потупился Ярослав.
Он продолжал играть роль. Поэтому и не рассмеялся. А смех так и рвался наружу.
– Молодец! – похвалил его Дима Сидоров.
– Здорово! – поддержали его остальные.
И только Геннадий Васильевич молчал. Он единственный из всех понял, откуда взялся этот стих. Знаменитая песня «Ленин всегда живой». Ярослав взял слова из куплета.
И ни один пламенный ленинец не раскусил его. Члены совета дружины, и никто из них не знает песню о Ленине... Теперь только пусть попробуют поднять вопрос об исключении, Ярослав их живо на смех поднимет. Настроение поднялось. И больше не опускалось.
Вопрос об его исключении ставить не стали. И отпустили с миром... Геннадий Васильевич удовлетворенно кивнул. И пригласил Ярослава к себе в кабинет.
– Ты больше так не делай, Барьянов, – сказал директор.
