– Меня твоя наглость поражает, – с откровенным возмущением отозвался он и с ехидством добавил: – Может, мне еще каждый раз «пожалуйста» добавлять?
Я нахмурилась и сделала вид, что задумалась.
– Было бы неплохо. Особенно, если бы ты словом «пожалуйста» приправил фразу: «Валерия Ивановна, вышла непростительная ошибка с моей стороны, простите и назовите адрес, куда вас отвезти», – подражая грубому мужскому голосу, огрызнулась я и тяжело вздохнула.
Нет, не скажут мне сейчас этого и не поеду я домой к любимому мужу.
– Виктор Романович, мне удавить ее в подвале? – выходя из машины, услышала я вопрос Глеба.
Я остолбенела и даже успела ужаснуться. Но мозг еще раз обработал слова охранника, и я осознала, что собственный слух подшутил надо мной, на самом деле Глеб спросил: «Виктор Романович, мне проводить ее в подвал?»
– Нет, свободен. И ты, Костян, тоже иди отдыхать, – обернувшись на второго надзирателя, скомандовал Виктор.
Отконвоировал меня в подвал лично сам господин Аблов.
Шли мы молча, лишь изредка бросали друг на друга воинственные и вместе с тем обвинительные взгляды. Всю дорогу ждала, что Виктор заговорит и объявит, какие последствия потянет за собой мой побег и какие наказания мне грозят, но этого не случилось, он не проронил и слова.
Переступив порог камеры, я забралась на лежанку, укрылась и, повернувшись носом к стене, свернулась клубочком, закрыла глаза и стала ждать, когда, наконец, Аблов соизволит уйти.
Глава 14"
"Лица Аблова не вижу, но уверена, что он сейчас на меня пялится, потому что спина и затылок буквально горят. Ему что, делать больше нечего, как глубокой ночью ошиваться в холодном сыром подвале, где воняет плесенью? Шел бы он уже спать в тепло и уют и не мешал некоторым несчастным девицам всласть поплакать в подушку, погоревать над поражением и как следует себя любимую пожалеть.
Ну когда же он уже уберется?!
Долгожданные шаги и уже знакомый лязг замка на этот раз прозвучали, как музыка для ушей.
Я дождалась, когда за Виктором закроется и вторая дверь, в коридоре, скривила лицо и… нет, почему-то заплакать не получилось.
Все, настрой пропал. Пореветь отменилось. А, между прочим, хотелось…
Я потрогала лоб. Дела плохи, горячий.
Поерзала, поворочалась, но все-таки вновь прикрыла глаза, пытаясь уснуть.
Из накатившей дремоты вырвал звук наверху.
