Отговорить Колуна, кроме смерти, никто не мог. Он его годами бы пас и укараулил бы, накрыл. То — как два пальца обоссать, не темню, — сказал Тесть, за которым уже пришла машина из зоны.
Тесть, проходя по двору сизо, услышал, что его окликнули из-за зарешеченного окна. Он видел, как насторожился охранник, сопровождавший его в машину, на суд. Теперь понял Василий, кто окликнул его. Конечно, Колун…
Знал бывший бугор: если Колуну дадут срок, в любой зоне, куда бы ни направили, фартовые примут его в закон. Признают своим лишь за то, что убил тот легавого.
Даже не спросив за что.
Но вряд ли отделается фартовый сроком. Именно потому, что пришил мусора, упекут под вышку. Чтоб другим неповадно было. Не первая судимость… Это тоже учтут. Вспомнят все грехи. И валяй, Колун, на тот свет. Там все равны.
Тесть и оглянуться не успел, как оказался в зоне. Здесь все привычно и знакомо. Едва закрылись ворота, Василий понял- он — за запреткой. Зону держали воры. О том он слышал много раз. Знал: больше его не отпустят в Трудовое.
А потому придется тут звонковать. И, если доживет, отсюда выйдет на волю.
Пока дело смотрел начальник зоны, Тестя держали в дежурной охраны.
Ну вот и все. Ему выдали спецуху, и охранник, указав на дверь, скомандовал:
— Вперед!
Тесть вышел во двор зоны.
В бараке, где его оставил охранник, было сыро и сумрачно. Все зэки на пахоте. «Значит, к работягам сунули», — догадался Василий и, выждав, пока охранник исчезнет, решил сам найти фартовых в зоне.
— Ты, мурло, куда прешься? — услышал над ухом родную музыку.
— Тебе не ботал, падла! Всякий козел тут вякает! А ну, колись, где тут бугор паханит? — спросил уверенно Тесть.
С нар зашуршало торопливо. Голопято стукнувшись в пол, тощий шестерка спешно шмыгнул мимо Тестя в темноту. И вскоре к бугру подошли фартовые.
Трое из них узнали Тестя.
— Прихилял! Кент, едрена вошь! — обрадовались законники и поволокли Василия в угол фартовых.
— Чифирнешь? — спросил одноглазый ворюга.
— Хавать дай Тестю!
— Пузырек волоки!
— Вчера все выжрали.
Где возьму? — стонал шестерка.
— Хиляй к бабкарю. За стольник нарисует, — вытащил купюру одноглазый, и сявку как ветром сдуло.
Тесть сидел среди своих. На душе тепло, спокойно. В воровской зоне не страшны три года.
Внезапно из-за спин законников лохматый старик объявился.
— Ох-хо-хо! — рассмеялся скрипуче. И, указав на Тестя, сказал: — Этого падлу все фраера петушили в сизо. Какой он законник? Пи дер вонючий!"
"Кусок застрял в горле Тестя.
