— Верняк бугор ботает. Нам хрен с ним, кто накрылся иль родился, лишь бы свой понт иметь с того. Теперь, как я рогами шевелю, недолго нам париться в этой камарилье, тайге. Глядишь, через неделю выпрут нас отсюда. И пока вождя оплакивают, мы пожируем, погужуем. Нынче многим не до нас станет, — соображал Линза.
— Теперь жди перемен. Многое, чую, поменяется, — говорил Ванюшке старший охраны.
Даже новостями из дома не делились, как обычно. Словно забыли о почте. Каждый сосредоточенно о своем думал.
— Ворюг небось на волю выпустят скоро.
Их, что ни год, амнистировали. Особо впервые судимых, — дрогнул голос у Митрича.
— То ворюги! Нам на поблажку надеяться нечего. На пожизненное перевоспитание сколько таких, как мы, загремели? — не поверил бывший бухгалтер.
— Да хватит вам канючить! А то услышит охрана, жди новой беды. Им указать на нас, что два пальца обоссать. И проверять ме станут. Добавят срок и снова в зону вернут. Пачкой. Такое тоже было на моей памяти, — предостерег Яков. Мужики умолкли на время, но вскоре снова послышалось;
— Неужели новый тоже вот так над людом изгаляться будет?
— Изгаляться? Да ты, Митрич, в своем уме? Мы с именем Сталина в атаки шли.
Гибли и побеждали. Иль ты только живых признаешь, как фартовые? — повысил голос Илларион."
"— Это ты за него умирал. С тем никто не спорит. А вот он тебя отблагодарил сроком. И не только тебя. А и нас. Всех. Не ты один в него верил. Да толку от того! — вздохнул Сашка.
— Молод ты о таком рассуждать! Я знаю, что в нашей беде не Сталин виноват.
А доносчики! — вспылил Яков.
— А в зону кто тебя упрятал? Кто поверил доносам на фронтовиков? Кто сроки впаял такие? — возмутился Костя.
— Хватит орать на ночь глядя! То-то осмелели! Погодите, кто на смену заступит! Может, в тыщу раз хуже, — предупредил Генка.
— Уже терять нечего, — вякнуло от угла. И тут же у порога палатки послышался голос охранника:
— Чего галдите? Иль про отбой забыли? Будете завтра, как мухи вареные, по тайге ползать! Спать сию минуту! Не то живо протрясем на прогулку…
Когда охранник ушел, Харитон сказал тихо:
— Видите, как нахально держится.
Значит, не ждать нам перемен. Охрана всегда по ветру нос держит. Не будет у нас просвета.
— Охрана — в тайге. А политики — в Москве. Охране прикажут — выполнит. Откуда она может знать, что ждет нас завтра? — не согласился Тарас.
Завтрашний день не принес ничего нового. Так же, промокнув под дождем, валили лес люди. Старый бульдозер увозил с делянки, надрывно кашляя, пачки хлыстов.
