Уговорил участковый Тимофея взять их двоих в бригаду охотников в притыкинские угодья. Но до отправки на заимку еще было время. Немного. Недели две. За неиспользованные выходные им дали отгулять эти дни.
Полудурок, Скоморох, Кот и Цыбуля сразу поехали в Поронайск к бабам. Да и пора было изменить обстановку, развеяться. За зиму, лето и осень вымотались на работе. И решили условники отдохнуть с шиком.
На следующее утро все четверо укатили из села поездом, взяв с собой часть заработанного.
Угорь с Любимчиком купили в складчину ящик водки и пили в своем бараке до одури.
Тимка их не навещал. Он заготавливал в тайге дрова на зиму. Для себя и Филина. Ему помогал Горилла.
Две недели. Затихло Трудовое. Лишь условники — работяги, те, кто по старости иль болезни не мог работать на делянах, заканчивали строить в селе контору госпромхоза.
Два десятка фартовых, прибывших в село в прошлом году, жили на дальних делянах, и в село их не привозили. Этих законников в Трудовом видели всего один день.
В бараках, кроме Угря и Любимчика, лежали двое фартовых.
Одного придавило на деляне деревом — вальщик не рассчитал угол падения, второй бензопилою руку повредил."
"Фартовые пили. Никто не наведывался к ним в барак. Да и зачем, коль ни шума, ни драки не слышно. По кайфу на душе потеплело. Разговоры по душам потекли. Заметив на плече Угря наколотую на лезвии ножа елку, Любимчик спросил: что это и для чего такая метка? Уж больно приметистая и красивая.
Угорь погладил наколку и, выпив свой стакан водки, крякнул и заговорил, прищурив глаз:
— Меня в закон фартовый на Печоре взяли.
Я туда влип по ванькиной статье. Морду начистил одному. Начальничку. Поспорил с мужиками на склянку и оттыздил. Вот только бухнуть не успел. Замели. А на Печоре скентовался с фартовыми. В бега с ними слинял. В тайге охранника из погони пришил. И собаку. Пузо ей от пасти до жопы расписал. Еще троих из погони кенты на себя взяли. Те не трепыхнулись. После того меня — в «малину». Зауважали, падлы. Вначале хотели меня сдать охране на живца.
Чтоб мной подавились, а от фартовых отвалили. Да я шибко склизкий оказался, — захохотал Угорь и добавил: — За то и кликуху свою получил. Одна она у меня за всю жизнь. — А елка? Откуда она? За что? — напомнил Любимчик.
— За того охранника-подлюку, какого я в тайге пришил. Как герб на кредитке: «Закон — тайга». Эту печать от Магадана до Мурмана и законники, и фуфло, как маму родную, знают. Имеется наколка — свой. В любую «малину» бери, не ссы.
