И только после молитвы, встав с колен, принялся топить печь, принес воды, подмел в доме. Умывшись, сел на место старика, хозяина.
И только хотел закурить, стук в окно услышал.
— Кого черт несет? Отдохнуть не дадут, — разозлился Тимка, открывая дверь.
Дарья стояла на крыльце, переминаясь с ноги на ногу.
— Входи! — удивился Тимка и обрадовался.
— Не ждал?
— Нет, — признался честно.
— А я на огонек зашла. С работы шла. Дай, думаю, загляну. С возвращением тебя, Тимофей. Много наслышана о твоих кен- тах. И о самом много говорят.
— Да ты присядь, — подвинул стул.
Дарья словно не слышала. Заглянула в комнаты, на кухню. На пустую плиту.
— Да у тебя и поесть нечего! Что ж так жидко, охотник? — Она рассмеялась.
— Не успел. До завтра оставил.
— А ты что же, на пустой живот ночь коротать будешь? Так не пойдет!
— Магазин и столовая закрыты. Придется потерпеть. Ты уж извини, угостить нечем.
Дарья подошла так близко, что у Тимки сердце заколотилось, словно куропатка, пойманная в силки.
— Вспоминал меня в тайге? Иль забыл вовсе?
— Всегда помнил.
Всюду. Даже снилась ты мне, — не смог он соврать.
— Отчего же не приходил, не навестил ни разу?
— Не мог. Поверь, правда это.
— А сегодня?
— Не думал. Устал.
— Я тоже устаю. Но как-то надо выжить. Я, знаешь, слова деда тебе должна передать, — смутилась Дарья. И продолжила: — Дядя Коля в тот день позднее всех из бани вышел. И говорил, чтобы я тебя ждала. Я смеялась: мол, подожду, какие мои годы? А он подошел и серьезно так сказал: «На што душу мужичью измаяла навовсе? Он цельными ночами тебя кличет.
Единую. Ты его судьба. И не моги забидеть, с другим сойтиться!» А и поверила, что не шутит дед. А он мне о сыновьях сказал. Мол, в пору студеной старости не согрели они его теплом сыновьим. Забыли, отвернулись до единого. Оттого ни в дом, ни на могилу ногой пусть не ступят. Тебе все отдает. Но… Чтоб ни одна копейка не ушла на дела черные, воровские. Хотел тебя видеть сильным и здоровым, как тайга, светлым, как его заимка. И просил, чтобы в день его смерти помянул ты его по-чистому.
И еще! Если на то будет добро в сердце твоем, остаться в Трудовом вместо него, Притыкина. Всюду и везде…
— А умер он отчего?
— Сердце подвело. Так врач сказал. Болело. А дед не признавался и не лечил его. Наверное, из-за детей. Они не хоронили. Адресов никто не знал. Видно, не писал им дядя Коля. Много лет не знались, — тяжело вздохнула Дарья."
"— Обидно за старика. Имея детей, остаться одному… Такое пережить не всякий сможет.
