А Бугая чего лаять? Любой из вас такое отмочить мог, — уговаривал бригадир.
— Оттыздить того Бугая надо! Чего лезет с маслиной куда не надо! Врежь ему в ухо, Скоморох! Ты там рядом. Чтоб юшкой залился, хмырь! — взревел Филин.
— Заткнись! Не то врежу! — побледнел Бугай, услышав угрозу. Но все же со страхом оглядывался на ночную тайгу.
Условники притихли. Ни звука, ни шороха не доносилось из тайги. Умолкли даже птахи. Не крутились у огня Прошка с Огоньком. Куда-то запропастились. И люди сникли. Стало не по себе.
— Отваливаем по хазам до утра.
А чуть свет — в тайгу. Денек будет не из легких. Сил надо набраться. Нечего впустую трехать. Катушкам отдых нужен, — встал Тимка и, набрав углей, раньше всех исчез в шалаше. А вскоре оттуда послышался его густой протяжный храп.
— Стремача надо у костра оставить. А что как нарисуется лохматый фраер? Ожмурит всех подряд, — передернул плечами Цыбуля.
— Тимоха ботал, что нынче ссать неча! Зализывается кент, — обронил Бугай. Но в шалаш пришел позже всех. Виновато шмыгнув носом, полез в середину.
Его выдавили со словами:
— Тебе нынче, как сявке, у входа дрыхнуть надо. Чтоб твой кент адресом не просчитался. А сюда, к нам — не мылься. Хиляй на свое, что заслужил…
Бугай лег у самого входа. Долго не мог уснуть. А потом словно в яму провалился.
Едва подернулись пеплом угли костра, густая тьма укрыла шалаши. Ни шороха, ни вздоха, лишь тихое похрапывание промысловиков едва слышно пробивалось через завешанные входы.
Деревья и кусты стояли не шевелясь, словно зоркие стражи стерегли сон условников и.
тайги. Ни звука. Кажется, все вымерло. Даже деревья разучились скрипеть. Отпустили холода. Весна скоро.
Не хрустели ветки и сучья под лапами и крыльями. Все спали. Все ждали утра.
Даже луна уснула под тучей-шубой, надоело ей глазеть на тайгу. Устала светить.
Уснул ветер, спрятавшись в сугробе. За зиму налетался, набегался до изнеможения. Пора уснуть и ему, погреть крылья, ноги.
Тишина обняла пушистые ели, ивы и рябины, березы и клены, каждый куст. Скоро весна.
Дожившим цвести надо, силы потребуются, значит, нужно спать, пока есть время…
Тихо… Но, чу, хрустнул сучок. Снег задышал под чьей-то тяжестью. Кто-то нюхал воздух, втягивая его жадно. Кому не спится в такую темень? Кто крадется, стараясь не вспугнуть тишину?
Спали условники. Во сне им снилась воля. Далекие и такие знакомые города. В них тепло и никогда не бывает холодно. Не мерзнет сердце от стужи и тишины чужих краев."
"Спал Бугай, любимец женщин. Наврал кентам.
