Он вертелся с охотниками в шалашах и у костра. Он ночевал в тепле. Имея, как говорили промысловики, свою лежку в хазе. Даже Филин не рычал на зверька, когда тот, требуя свой положняк, не грыз рукав у бугра, зная, что этим он не прошибет его, а взбирался на плечо и кусал бугра за мочку уха. Не больно, но чувствительно. А в Тимкином шалаше прижился бурундук. Вместе с людьми зверьки пережили не одну пургу. Молча, как и подобало таежникам, терпели стужу. Они первыми почувствовали скорый приход весны и предстоящую разлуку.
Однажды они проводили на охоту Бугая. Не понял услов- ник, почему Прошка путался под ногами, шипя, припадал к земле, будто пугая, не пускал охотника в тайгу. Даже бурундук, забегая наперед, в лицо свистел. Вот только человечьим языком сказать не мог, а свиста его фартовый не разгадал. И спешил в надел. Знал: весна близко, значит, конец сезону. Мех у зверя сменится, потеряет ценность. Не будет заработка.
Он проверял петли, силки, ставил свежую приманку в капканы. И вдруг увидел прямо перед собой громадный медвежий след.
В мокром подтаявшем сугробе зверь искал муравейник. Весь снег сгреб когтями. Но что-то помешало. Отвлекло. Ушел. Следы были еще теплыми.
«Меня испугался, косматый фраер. Покуда голодный, слаб. Не нападет. Силенок набраться надо. Пробку выкинуть зимнюю. Вот тогда с тобой встречаться опасно», — подумал Бугай. Все же зарядил карабин. На всякий случай. И пошел с оглядкой.
К обеду рюкзак потяжелел. Два зайца и лиса в нем лежали. Бугай решил спуститься к сухому ручью и свернул с тропы.
Там, за молодыми елками, спуск в распадок. Неделю назад в нем поставил капканы. Проверить их пора.
Фартовый шел легко. Расстегнул телогрейку. Отпускают морозы. Вон как пригревает солнце! Снег потускнел, потерял блеск. Уже не скрипел под ногами. Не обжигал холодом. Не вился за лыжами поземкой. Не рассыпался в руках. Недолго уже зиме хозяйничать в тайге. Бугай решил развести в распадке костерок. Передохнуть немного в тиши. И вдруг увидел, как из-за елок поднялся лохматый загривок.
Бугай онемел. Руки сами сорвали с плеча карабин. Медведь встал на дыбы. И в ту же секунду, не целясь, выстрелил фартовый в зверя.
Рык и грохот выстрела одновременно разорвали тишину тайги. Затрещали кусты, коряги. Медведь ушел. Ранен? Иль подыхать побежал? Не знал тогда Бугай особенностей охоты на медведя.
Никто из условников, кроме Тимки, не видел этого зверя. Знали о нем понаслышке. Из рассказов. Которые никого не настораживали и не пугали.
