Но где он?
У пурги много сил. Она ревет без передышки. Человек слаб. Но хитер. Тимка, переждав, развернулся ногами к ветру. Огляделся. Увидел шалаш фартовых. И, зацепившись за него, подтянулся. Боковую стену и небольшой угол проглядела пурга. Через него и влез Тимофей к фартовым.
Те уже давно проснулись. Но Тимку не ждали. Увидев его вползающим из угла, удивились:
— Черт ты, а не фраер. Ни один вор в такую погоду из хазы не вылезет. Шкуру пожалеет. Как пробрался, кент?
Тимка потирал ушибленное плечо.
Морщился. И спросил коротко:
— Все дышите? Все в ажуре?
— Все по кайфу! Только вот как сходить до ветра…
— Хавать охота, — рявкнул бугор.
— Терпи. Грызи галеты, кент!
— Зачем галеты? У вас в шалаше мясо. Я его вам вчера поставил. Сваренное. Не могло замерзнуть, — вмешался Тимка.
Кто-то чиркнул спичкой. Громыхнула кастрюля.
— Кенты! Дышим! Хамовка есть! — заорал Бугай во всю глотку, словно ему куш отвалился невиданный. Законники ожили.
Два дня еще мела пурга.
Куролесила над тайгой неистово.
Но условники понимали, что до конца зимы осталось не так уж долго. Что зима скоро начнет сдавать. И тогда кончится охотничий сезон. До глубокой осени не вернуться им в тайгу. Значит, пушнины надо добыть побольше уже нынче, теперь. Не упустить время.
Едва стихла, улеглась непогодь, вышли условники в тайгу.
За время пурги не много зверя взяли. И все же удача не обошла. Десятка полтора соболей да норки, куницы, горностаи попались на приманку.
Пяток огневок сушился под навесом, сделанным специально для меха.
Условники понемногу вошли во вкус. Теперь сами вставали чуть свет и исчезали в тайге, каждый на свою тропу уходил. В шалаше никто не хотел оставаться.
Даже Филин, забыв, что бугор, вскоре не выдержал. Мех… Глаза загорались, тряслись руки и душа. Разве усидишь? И, плюнув на все условности, ушел в тайгу, обвешанный капканами и силками, искать свою тропу.
В шалаши возвращались затемно. Забывая о еде и отдыхе, они быстро втянулись в новое дело.
Вспухали рюкзаки. В них накопилось немало пушняка. Законники, вернувшись к ночи, уже не ждали друг друга. Готовили общий ужин.
Тайга, приглядевшись к ним, наслушавшись их воспоминаний, словно сердцем поняла. Никогда не держала в голоде. Кормила всех досыта. Берегла от бед.
И люди постепенно оттаивали. Все реже вспоминали прошлое. Другие темы появились, другой смысл, иная жизнь. Да и сами изменились.
