Не отдал бы его в общак «малине». Он продавал бы мех по шкурке, чтобы надолго хватило. На годы…
Поначалу намеревался он снять комнату. Нет. Лучше отдельную квартиру. Так безопаснее: никто не сунет к нему любопытный нос. Не обшмонает. Потом, оглядевшись, толкнет несколько шкурок на барахолке.
Клеймо? Чепуха! Да он из картошки любое вырежет. Гербовики получались отменные. Любые печати
умел подделать с детства. Тому сызмальства был обучен. Вырезанную картошку окунул в чернила, вот тебе и печать. Лучше и четче настоящей.
Ни один легавый не прикопается. Да и кто на барахолке на печати смотрит? Главное — мех. Он всегда был в цене. За него платили бешеные деньги.
Недаром ушлые воры любили трясти меховые магазины. Они средь воров на уровне банков ценились.
В мехах Тимку научили разбираться законники, махровые воры.
Те с закрытыми глазами, на ощупь определяли, что за мех держат в руках, чем, когда и как он выделан, его сорт и цену.
Всякий мех имел свой запах, блеск, подпушку, мездру. Воры определяли все его достоинства с первого взгляда.
Ни один эксперт, товаровед, приемщик меха и охотник не разбирались в этом деле так, как воры. Они легко определяли подделку дешевого меха под дорогой, знали, сколько будет служить любой воротник, шапка, шуба.
Воров нельзя было провести, потому что им ошибка могла стоить очень дорого.
А потому и Тимка знал меха, разбирался в них лучше, чем в самом себе.
Крепко вбили ему знания кенты. Еще тогда, когда в Хабаровске сделали налет фартовые на меховой магазин.
Воры снимали меха с витрин. А Тимка бросился в склад. Нащупал мягкое, приятное. Насовал в мешки.
О, как он радовался тогда редкому везению. Он понял, что любит мех. Он ласкал его руки, воображение. Он предвкушал, как обрадуются кенты его добавке в общак.
Он выскочил из магазина вместе со всеми. Фартовые, уходя, уводили и его. Тимка торопился. А когда пришли на хазу и меха были развешаны там во всей красе, Тимофей приволок свой навар.
Фартовые кинулись к мешкам. Вытряхнули на пол и глазам не поверили… Бросились на Тимоху с кулаками.
Били долго, больно, чтоб надолго и накрепко запомнил, что кроличьи шапки ворует только шпана, а не фартовые. Они не стоят риска, усилий, даже взгляда фартовых.
Это была его первая и последняя ошибка. Урок запомнился на всю жизнь.
В сельмаге Трудового тоже продавался мех. Шкурки чернобурок, огневок висели пышными гирляндами. Их не разрешалось трогать руками. Их можно было купить, а даром — только глазеть, что и делали все.
