— Чем расстроены? — спросил Кравцов, когда Юрий помчался бегом в Трудовое.
— Девчурка моя ушла. Теперь уж никогда в обрат не воротится. Я ее с детства пестовал. Хорошая подружка была. Ан нет ее нынче, — вытер выкатившуюся слезу старик.
— Вернется. Чего печалиться? Куда ей деваться, если в человечьем доме выросла?
— В тайгу ушла. Там ее дом. А меня забудет скоро. Разве окликнет когда-нибудь с елки. Но не придет.
— Это почему же так? — изумился Игорь Павлович.
— Да все оттого, что зверь завсегда свое звание помнит.
И стыд… Выросшая с человеком не должна была порвать того, кто из моей, человековой, стаи. Но знать, без того не можно было. А убив, навовсе ушла. Ведь испила она крови человечьей. Нынче ее в дом впущать нельзя. Да и сама не воротится. С совести.
— С какой еще совести? Откуда она у рыси? — не верил Кравцов."
"— У зверя стыда поболе, чем у иных людей. Сказать вот не дано. А чуют вину долго. Моя девчурка стыд имела. Бывало, нагадит в избе, не дождавшись меня, — терпежу не стало, и под койку… Оттуда не вылезет, покуда не прощу.
Даже жрать не просила. Вздыхала только шибко, переживала, значит. Пузом не жила. Всегда ждала, покуда я натрескаюсь. Только после этого сама харчилась. То разве не от совести? Всякое слово понимала. А нам, людям, их уразуметь не дано. Потому как стыд забыли. Потеряли вместе с сердцем. И чистое не слышим уже, голос леса не доходит до разума. А от ближнего понимаем всего два слова — на и дай. Последнее уж понимать разучились. А звери чуют все.
И моя понимала. Нынче не ворочу. А думал, до смерти с ней дружить станем.
— Соскучится и придет. Ведь сами говорите: зверь долго помнит доброе.
— Дай-то Бог, — вздохнул старик.
Вскоре к зимовью подъехала машина. Ребята-милиционеры погрузили в нее тело Совы.
Кравцов простился с лесником и сел в кабину. Старик махал рукой вслед. Белый-белый, старый, одинокий, он вытирал ладонью слезящиеся глаза. Когда-то теперь навестят его люди? Может, и заглянет кто-нибудь из них по случайности…
А может, и не стоит людям сворачивать на Трофимычеву тропу? Ни с добром, ни со злом… Может, повезет леснику выходить себе нового дружка? Чтоб навсегда, не разлучаясь, вместе быть… Пусть бы хоть в этот раз не разрушили эту дружбу люди.
Хорошие иль плохие, они все чужие тайге…
Кравцов удивлялся: впервые за все годы его работы преступник был пойман и наказан одновременно.
Милиционеры, узнав об этом от Юрия, долго радовались.
— Видно, его кликуха ей не понравилась.
