Сильный, свирепый зверь — рысь. Но ее охоту никогда не доводилось видеть. В желтых глазах метался огонь злобы, который прятали рыси в таежной глуши. Кто из живых увидел этот огонь, для того тот день стал последним.
Никто ничего не успел сообразить и понять, что происходит.
Рысь в два прыжка настигла человека, бросившегося навстречу леснику. Не дав приблизиться, сбила с ног и тут же впилась в горло.
Коротко вскинулись ноги жертвы, словно хотели стряхнуть, сбить зверя с тела. Но не удалось.
Секунды… Ни человек, ни рысь не издали ни звука.
— Что ж ты сотворила, окаянная? — опомнился первым лесник и в ужасе смотрел на случившееся.
Рысь пила кровь прямо из горла человека. Она хлестала фонтаном. И зверь, припав к ней, не мог оторваться.
— Сгинь, душегубка! — серчал лесник, подходя ближе.
Рысь отскочила, словно хотела извиниться, вскрикнула коротко и метнулась в тайгу.
— Сова! — ахнул Кравцов, подойдя вплотную.
— Какой маленький! — удивился Юрий.
— Сгубила душу, каналья! — ругался лесник.
— Сколько раз он уходил от смерти.
Сколько приговоров ему вынесено. Сколько людей убил. А сам так нелепо кончил. — Игорь Павлович вытащил из мертвой руки фартового нож Дегтярева. С ним участковый никогда не расставался. Лезвие было открыто и поставлено на замок. Такое не делается случайно. Значит, хотел Сова старика убить. Но рысь помешала, вступилась за хозяина. Опередила на секунды…
— Так и сдох фартовым, мокрушником, — невольно вырвалось у Юрия.
— Зверь зверя убил. Все закономерно. Как в «законе — тайга», — согласился Игорь Павлович.
— А я-то не мог уразуметь, с чего моя девчурка кричит? С самого вечера вчерашнего, ровно заводная. Не смолкала. И от колодца ни на шаг не отошла. Даже жрать не схотела. И ночью вопила. Видать, загнала его сюда нелегкая. А в хату пройти не смог, не допустила его подружка моя, — глянул старик на Сову.
— Он Дегтярева убил, — сказал милиционер.
— Чево? — не поверилось старику.
— Да, убил он участкового, — подтвердил Кравцов.
— Злыдень! Ирод проклятый! Лиходей! За что ж такого мужика со света убрал? Поганец!
— Ладно, Трофимыч, теперь уж поздно жалеть.
К вам он шел. Курево нес. Именно этим табаком, Юра, следы свои Сова присыпал. От собак. И выдал себя. Теперь уж не сбежит, не спрячется. Беги в Трудовое за машиной. Сову тоже в Поро- найск надо увезти. Думаю, многие обрадуются. А я тебя в зимовье подожду, — предложил Кравцов.
Трофимыч стоял на крыльце, потерянно оглядывал тайгу, вершины деревьев.
