Зачем о них злое думать?
Но однажды рано утром Трудовое разбудила протяжная сирена милицейской машины, служившая сигналом каждому жителю села, — несчастье пришло. Проснитесь!
В осенней сырой тайге нашли убитым Дегтярева.
Он лежал, обняв руками кочку, будто уснул ненадолго. На голове кровь, и висок, рассеченный топором, успел почернеть.
Рядом с участковым валялся окровавленный топор Гориллы,"
"Вокруг — ни души. Лишь осенняя тайга, словно оплакивая участкового, сыпала и сыпала на него золотые и багровые листья, словно стыдясь за людей, украшала тело осенней радугой.
— Даже скрывать не стал, гад, что убил человека! Бандит и есть бандит. Ничто не перемелет их. Зря он верил всякому гаду! — сдавил кулаки молодой милиционер и зашагал к машине, стиснув зубы до боли.
Жители Трудового враз узнали о случившемся.
Сонного Гориллу вытащили милиционеры из постели и под грубые окрики, подталкивая в спину прикладами, повели через все село в дежурную часть.
Толком не проснувшийся, он не понимал, что случилось, почему его подняли в такую рань и гонят пинками, как провинившегося фраера на разборку.
Гришка продирал глаза кулаками. Вчера в тайге допоздна был, устал. Отдохнуть не успел.
А люди, жители Трудового, смотрели в окна, видели, как вели по дороге спотыкающегося Гориллу. Одни удивлялись, сочувствовали, другие сразу не поверили, иные, вздохнув, качали головами.
Некоторые жители, не поверив в услышанное, пошли в тайгу. Увидеть, убедиться своими глазами захо
тели. Чтобы не из рассказов, не по слухам знать о случив шемся.
Но милиционеры не подпускали к участковому никого Они ждали следователя из Поронайска, уже позвонили в прокурату ру, сообщили о случившемся и в горотдел милиции.
— Машина из Поронайска уже вышла, в Трудовое едет Кравцов, — ответили по телефону.
И село замерло. Затих смех, ни громких голосов, ни брани Будто перед грозой.
Дашка, услышав о Дегтяреве, не поверила.
Только вчера вечером встретила его около магазина. Участковый поздоровался приветливо, словно и не было пожара в бане.
Наговорил ей кучу комплиментов. И полушутя пообещал перебраться к ней насовсем, на должность личной охраны.
— Я ведь уже вольная, — напомнила ему Дашка, сделав вид, что не поняла намека.
— В том-то и беда моя, что нынче у тебя крылья свободные, упорхнуть можешь, исчезнуть. А на вольных птиц нынче ловцов много развелось.
— Отчего же моего согласия на охрану не спросишь? — усмехалась Дарья.
— Спросил бы, да нынче робею. Не по птице клетка.
