— А и верно ботает кент! Тесть — западло! Скинуть пора! Чё указывает, паскуда? Свою долю он схватил еще здесь! А долю буграм дают. Он давно не бугор, — поддержал Гориллу ереванский вор.
— Тебя, что ль? — возмутился Плюгавый.
— Мокрицу — в бугры!
— Тромбона!
— На хрен Тромбона с Мокрицей, лучше Шефа!
— Вали ты с ним! Кто его держать будет? А вот Копченый — это да!
— Заткнитесь, заразы! Легавых разбудите! Пусть будет Рысак!
— А что? Тертый кент!
— Валяй Рысака!
— Рысака! — крикнул Горилла громче всех.
Новый бугор вышел на середину и, как того требовал «закон — тайга», первым делом развязал Гориллу, начав свой путь с «амнистии».
Он рассказал, хотя о том все знали, где, когда и за что попадал в ходки. С кем фартовал в делах, кентовался, кого держал в буграх, даже у кого учился фартовать, когда принят в закон.
Поставил два условия: слушаться его во всем и не мокрить никого, пока в неволе.
Когда кенты согласились, Рысак повернулся к Горилле и сказал, обратившись ко всем:
— Кенты! Не один день мы тут кантуемся в казенной хазе.
Пайки хавали одни. Но я всегда считал, что «малина» — не зона. Силой держать нельзя. Коль не хотите себе беды, не держите фраера! Он откололся душой. Какой теперь с него навар? Озлобленный фартовый — злей легавого. Без понту под примусом вязать. Пусть хиляет. И не стопорите! Он был удачливым вором! Пусть дышит, как сам того хочет. Для нас он — жмур. Никто не должен помнить его.
— А если всем так захочется?
— Не пускать Гориллу!
— Баба у негб теперь.
Дети. Не свои. Не за легкое взялся. Это все равно как два банка сорвать: вывести чужих детей в люди. Нынче он не сам по себе. Замокрите его — баба хай подымет. Дети искать начнут. Кравцов нарисуется. Этот расколет. И кто-то опять под вышку, как Колун и Цыпа, как Сова? Не много ль нашей крови льется? Да и зачем нам Гришка, вывалившийся из Гориллы? Он кликуху свою забыл. Заделался в работяги. Пусть дышит! Чтоб дышали мы! Гони его от закона!
— А доля? Он забрал!
— Он много давал. И грел всех.
Свое взял. С чем сюда загремел. Пусть отваливает.
В это время еле слышно скрипнула дверь, и на пороге барака появился Сережка. В накуренном помещении он поискал глазами, увидел Гориллу.
— Папка! Пошли домой! Я тебя всюду искал, даже в тайге! Знаешь, как мне страшно было!
Горилла посадил Сережку на колено. От мальчонки пахло тайгой.
— Пошли домой, а то Нюська без тебя воет. Наезжает на всех, — просил мальчуган.
— Отваливай, кент. Твоему фарту хана пришла.
