— Работяги сейчас в столовой?
— Да. Прямо оттуда — на работу. В бараках никого не остается. Даже дневальных. Только у фартовых иные законы соблюдают. Но Кузьма средь работяг жил. Так что законники не помеха. Хоть сейчас можем пойти туда.
— Что ж, время дорого, — согласился Кравцов и первым шагнул к двери.
В бараке, куда Кравцова привел Дегтярев, было темно. Участковый включил свет и, пройдя немного, указал на койку, ничем не отличавшуюся от остальных.
— Здесь спал Кузьма. Тут его нашли мертвым.
Кравцов повернулся к участковому.
— Я здесь побуду. А ты иди, Сем. Я хочу в одиночестве поразмышлять…
Игорь Павлович обошел койку.
Не крайняя, не боковая, в середине стоит.
Незаметно к ней не подойти. Но человек был убит глубокой ночью, когда все работяги спали.
Как сумел Сова открыть внутренний засов? Такой слабый, низкорослый, он просто не справился бы с ним.
Да и условни- Ки от шума проснулись бы. И первым — Кузьма с его необычным слухом.
Выходит, кто-то открыл. Убийство было обговорено заранее?. Но печник не имел врагов. Тогда как <рова в кромешной темноте нашел Кузьму? Ведь от двери до койки печника немало коек. Без пособника не обошлось. Ведь получив даже смертельное ранение, человек вскрикнет. Тут все беззвучно. Никто ничего не слышал. И на трупе ни одного следа борьбы. Ну а если случайно забыли в тот день закрыть дверь на засов, кто указал Кузьму? Опять же убит печник в день побега Совы из машины. Дегтярев говорит, что успел сообщить об этом в Трудовое еще вечером. Значит, милиционеры не могли просмотреть Сову. Говорят, глаз с бараков не спускали. «Положим, мог войти незамеченным, повезло. Но и выйти так же — это уж слишком…» — строил версии Кравцов, оглядывая койку, окна, двери, пол и потолок.
Нигде ни одной щели. Даже сквозняков нет.
«Выходит, свои убили. Может, кто-то из фартовых. Под Сову сработали. Но как умудрились войти? Ведь утверждали работяги, что в этот вечер никто из посторонних в барак не входил, не заглядывал, на редкость спокойно прошла ночь. Кто же тогда? Самоубийство целиком исключается. Не было причин. Человек ждал освобождения и каждый день радовался, что ближе к воле время идет. Но, черт, кто убил?» — присел Кравцов на скамью у стола.
— Кого пасешь, фраер? Кому на хвост садишься? Чего тут шмонаешь? — послышалось за спиной.
— Привет, Горилла! — повернулся Кравцов лицом к фартовому, узнав его по голосу.
Тот не удивился. Придвинув скамью, сел напротив, смотрел в упор. Ждал ответа на вопросы.
