— Я готов!
— Хорошо, идем…
Человек, разговаривающий с ним странным шепотом все это время, зашел сзади, загремел наручниками, которыми Саша был прикован к трубе. Отцепил его. Затем перерезал толстые жгуты на запястьях. Его руки тут же безвольно повисли. Кисти рук, казалось, набухли от крови, которая запульсировала, застучала во всем теле. Его дернули за подмышки и поставили на ноги. Он плохо стоял, сил почти не осталось. Странный звон в ушах, сквозь который еле пробивался чужой шепот.
— Сейчас ты войдешь в соседнюю комнату и сделаешь то, что я тебе велю.
— Хорошо, хорошо…
Он еле переступал, ступни казались чужими. Чернота вокруг была плотной, почти осязаемой, и она будто вращалась вокруг его головы. Тот, кто держал его сзади за локти, вел его недолго. Остановил, прислонив лбом к стенке. Снова загремел ключами. Открылась какая-то дверь. По звуку тяжелая, железная. Его втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась. Почти тут же под потолком вспыхнул яркий свет. Глаза словно прорезало острым ножом, в голове словно разорвало гранату.
Он не помнил, сколько простоял, зажмурившись и дрожа всем своим измученным телом. В чувство его привел все тот же шепот, но очень громкий, идущий откуда-то сверху. Он понял, что наверняка из динамика.
— Открой глаза! — скомандовали ему.
Саша осторожно приоткрыл веки, часто заморгал, пялясь по сторонам. Кафель. Повсюду белый кафель. Стены, пол, потолок — все облицовано белым кафелем. Комната почти пустая, если не считать груды тряпья в дальнем углу.
И цепи, которая тянулась от этой груды тряпья к точно такой же трубе — гладкой и толстой, к которой был прикован он сам.
Груда тряпья вдруг шевельнулась, еще и еще раз. Начала приподниматься. И через мгновение перед ним на коленках стояла Ольга. Страшно неузнаваемая, запущенная, с опухшим лицом и всклокоченными волосами.
— Видишь ее? — прошептало из динамика под потолком.
— Да. — Он кивнул.
— Теперь посмотри влево. Там, у стены, что ты видишь?
Он повернул голову и увидел что-то металлическое, тонкое и блестящее в самом углу слева от двери.
— Подойди, — велели ему.
Саша послушно пошел в угол, с третьей попытки присел на корточки.
— Возьми в руки.
Он протянул руку, успев удивиться, какой вздувшейся и непослушной оказалась его правая кисть. Дотронулся до металлической пластинки, не сразу подхватил ее негнущимися пальцами.
— Скальпель?! — воскликнул он.
— Да, — подтвердил голос из динамика.
