Он в разных вариантах проигрывал сцену их последнего прощания. Как она ползает у него в ногах, вымаливает прощение. Он будет непреклонным? Или все-таки проявит великодушие и простит?
— Не-ет, — протяжно выдохнул Олег и протянул руку за пультом, чтобы включить этот проклятый теплый пол. Ноги так застыли, что он уже не чувствовал пальцев. — Не прощу никогда гадину!
Он не простит, это он уже решил для себя. И обязательно накажет. Так накажет, что она станет вздрагивать всю жизнь. И жить с ней он, конечно же, не будет.
Он с ней обязательно расстанется, но не сейчас, нет. Сейчас он еще не готов остаться один.
Звонок домашнего телефона заставил его вздрогнуть. Сейчас девять утра. Кто может звонить так рано? С фирмы не должны, он сказал, что будет к обеду. Оля позвонила бы на мобильный. Кто тогда?
Он медленно пошел в прихожую, по дороге успел почувствовать, как нагревается пол. Ему звонить не могли, размышлял он те тридцать секунд, пока шел. Значит, звонили Ольге. Она не должна была сегодня никуда ехать, на ее смешной работе ей вроде дали отгул.
А она уехала. И тот, кто звонил, об этом не в курсе.
Это он! Тот человек, который украл его семейное счастье, пока он, Олег, зарабатывал деньги.
— Алло! — почти крикнул он, сняв рывком трубку.
— Че орешь-то? — хохотнул Сашка Богданов. — Напугал тебя, что ли? Или с Ольки снял?
— Знаешь что, Богданов! — одернул его Олег. — Этот твой площадной юмор…
— Извини, извини, друг, — примирительно заныл тот. — А ты чего не на работе? Я туда позвонил, меня отфутболили.
Спасибо секретарше — шепнула, что ты дома.
— Уволю дрянь, — пообещал Олег.
На него вдруг накатила такая слабость, как будто он только что несколько километров пробежал в полном боевом снаряжении.
В глазах плясало. Слава богу, это не он, не любовник его жены. Это всего лишь Сашка Богданов, друг сердечный с самых детских лет. Он хоть и балабол и грубиян и общаться с ним сейчас особого желания нет, но это все равно лучше, чем осторожное дыхание в трубке. Или отвратительное «извините, я не туда попал».
— Чего это я тебе понадобился? — поторопил Олег Богданова. С того станется, может трепаться, перетрет половину известных ему анекдотов и баек из армейской жизни.
— Ты помнишь, какой завтра день, Олежа?
— Помню. Завтра суббота."
"Олег вздохнул и порылся в памяти. Ничего. Ни единого намека, что на завтра у них что-то общее запланировано. Слишком он сосредоточился на вероломстве своей жены. Слишком, вся жизнь побоку! Все его планы, друзья, желания.
