Не передать словами, как Арине было стыдно отвечать на вопросы приехавших патрульных.
— Это точно вы ударили его в область глаза?! — без конца повторял старший сержант и опасливо ежился, посматривая на громадных размеров гематому под Сашкиным левым глазом.
— Я.
— Но разве женщина может так-то? — удивлялся патрульный. — Слабая женщина…
— Я не слабая женщина. Я — мастер спорта, — отвечала она со вздохом.
И старалась не замечать любопытных соседских глаз. Те, кто вызвал полицию, не отказали себе в удовольствии присутствовать при разборках.
И ввалились в их квартиру вместе с патрульными прямо в ночных пижамах и лохматых тапках с кошачьими мордами.
— Раз вы мастер спорта, вы не имели права применять свои навыки на муже, — сурово супился старший сержант. — Вы не имели права нападать на мужа!
— Я не нападала. Я защищалась.
— Но на вас-то ни единой царапины. А у супруга травмы! — и сержант обратился к Сашке с вопросом: — Вы будете писать заявление, пострадавший?
— Нет. — Сашка передернулся. — Охренели, что ли?! И вообще, сержант, забирай этих двух клоунов и заканчивай этот цирк.
Мы сами разберемся…
С тех самых пор Арина стала сбегать из дома. Как только атмосфера в их доме накалялась до предельно допустимой отметки и Сашка летел на нее с кулаками, она выскакивала за дверь. И сидела на каруселях до тех самых пор, пока в ее окнах не переставал гореть свет. Погасший свет был знаком, что Сашка капитулировал. Забрался под одеяло. Так что можно было не бояться потерять облик слабой беззащитной женщины, превращаясь в бойца.
Сегодня момент капитуляции будет ею пропущен. Любимые качели были заняты. Скамейка под старой липой тоже. Она не вернется домой в темноте в нужное время. Не влезет к мужу под одеяло, пока он еще не спит. И он не обнимет ее осторожно и не шепнет на ухо:
— Прости, любимая. Ради бога, прости свое чудовище…
Она порой не знала, кто из них двоих более чудовищен: он — желающий ее покорности, или она — не желающая покоряться.
Арина осторожно ступала в домашних тапках на мягкой резиновой подошве по аллее.
Ее шагов не было слышно вовсе. Она не шла, а будто скользила, как привидение. В этой части города будто умерли все звуки. Ей сделалось не по себе. Казалось, она оглохла на оба уха. Тишина, никакой жизни вокруг.
Арина ускорила шаг и через несколько минут отчетливо услышала плеск воды. Река рядом. Метров через двадцать будет спуск к реке. На крутом склоне кто-то год за годом вырубал в земле аккуратные ступени.
