Как было с Татьяной Мироновой, которую Тимофей ни от кого не прятал. И сам с ней не прятался. — Воронов вопросительно оглядел коллектив. — Но ее почему-то все равно убили. Вопрос — почему?
— Возможно, она поторопилась с разоблачением. Стала угрожать, — предположил кто-то из присутствующих.
— Да запросто. Молодец! — похвалил Воронов. — Потому Тимофей и орал сегодня на приятеля с возмущением. Если он, конечно, на него орал.
— Может, и не орал, товарищ капитан, но возмущался сильно. И не просто роптал на судьбу. А будто бы предъявлял своему приятелю.
— Во-от! — Воронов загнул еще один палец на правой руке. — Стало быть, подозреваемых у нас может быть уже двое. И у меня вытекающий отсюда вопрос: что может связывать этих двоих? Могут они быть сообщниками?
— Могут, товарищ капитан, — кивнул Иван. — Работники крематория, супруги, они сообщили мне, что Колчин служил в армии вместе с лаборантом Тимофеем. Что их связывает давняя дружба. И Тимофей иногда даже ночами подменяет приятеля в крематории.
— Ого! Теплее, — воскликнул Воронов.
И тут же принялся раздавать указания: — Так… Узнать мне все об этих двоих. Все! И не просто где учились, где родились и крестились. Не просто пошептаться с соседями. А как давно они дружат? Где служили? Были или нет за время службы какие-то неприятные истории? Когда начали работать в лаборатории и крематории? Были или нет за время их трудовой деятельности какие-нибудь косяки? И наружное наблюдение! Непременное наблюдение за этими двумя умниками.
Глава 22
— Давай все простим друг другу, а, милая? Давай все забудем и простим друг другу! Я прошу тебя, Аришка! Я не могу так! Не могу без тебя, понимаешь?
Голос Сашки разбивал тишину в их квартире на фрагменты.
В каждом из этих фрагментов звучала своя нота: мольба, раскаяние, обида, злоба, непонимание. Он сидел за обеденным столом, сгорбившись, зажав коленками ладони, раскачивался взад-вперед, и ныл. Ныл и ныл.
Арина уже будто и пожалела, что заехала домой. Не надо было! А Виктор предупреждал! Говорил, что не стоит лишний раз показываться на глаза друг другу! Она не послушалась.
И поехала. Под предлогом, что ей надо забрать из дома какие-то документы. Не было никаких документов. Это был лишь предлог. Ей — честно — хотелось проведать своего мужа. Посмотреть, как он там один справляется. Как переживает ее уход. Вообще, как переживает все, что с ним случилось. Посмотреть и, может быть, посочувствовать, а может, и позлорадствовать. Она еще не разобралась до конца.
