Саша осторожно приоткрыл глаза. Взгляд тут же уперся в громадный пролет окна, за которым серело банальное осеннее небо. Этого не могло быть! Если бы он умер, серые облака он бы наблюдал сверху. Так ведь? И шторы совершенно обычные на окнах, земные — темно-зеленый тяжелый шелк с позолотой. И сам он не бестелесный дух, а из плоти и крови, как ни крути. И в туалет ему приспичило жуть как.
Саша потянулся с хрустом, невероятно радуясь тому, что жив, что ему хорошо, что все его тело откликается на раннее утро, ниже живота все напряглось и сладко ныло.
Он решил, что потом станет задаваться вопросами: где он и почему ему так хорошо после того, как было очень, очень плохо. Откинул невероятно легкое пушистое одеяло в белоснежном пододеяльнике, вскочил на ноги и неожиданно пошатнулся.
Нет, все же слабость какая-то присутствовала. Не то чтобы его это очень беспокоило, но все же он решил, что двигаться следует осторожнее, чтобы не упасть мордой в пол. Мочевой пузырь между тем настаивал, мучил, и он слабой трусцой двинулся к узкой двери в самом углу, с чего-то решив, что уборная именно там.
Не ошибся, надо же! Полноценная ванная комната с ванной, душевой кабиной размером с его рабочий кабинет, биде, унитаз. На полочке над раковиной стандартный гостиничный набор: жидкое мыло, паста, шампунь, одноразовые зубные щетки. Две. Две? Две?!"
"Саша перевел взгляд с зубных щеток на зеркало. Он страшно бледен и измучен, сделал он вывод. И еще неумело побрился. Его лицо в странных подтеках, как будто он размазывал кровь по щекам.
Кровь! Господи, это его кровь или?..
Сильно шатаясь, он вышел из ванной комнаты, сделал пару шагов к широкой кровати, остановился. Уставился на место рядом с тем, откуда он сам только что выбрался. Одеяло горбом, как снежный сугроб. Будто там кто-то лежал. Кто? Он не слышал ничьего дыхания, не ощущал ничьего движения. Может быть…
Может быть, это просто одеяло такое большое? Оно просто так скомкалось?
Бред! Там точно кто-то был! И этот кто-то прятался под одеялом с головой.
Но зачем?
Он подошел к кровати вплотную, встал в ногах, уперся коленями в полированную резную спинку. И медленно, по сантиметру, наверное, потащил на себя одеяло.
— Господи, нет!
Он принялся часто выдыхать, забывая втягивать в себя воздух. Будто его тело отторгало жизнь саму, избавляя каждую клетку от кислорода. У него страшно закружилась голова, и его стошнило прямо на пушистый бежевый ковер, в котором утопали его ступни.
