Что я им, медом намазан?
Сил не было от слова «вообще». Вымотали меня последние происшествия, так что я и сам не заметил, как вырубился.
И тут же сон приснился.
Будто парю я, как некое космическое тело, возле кровавой пульсирующей галактики, которая чувствует себя виноватой передо мной. Как я это узнал – без понятия, но ощущение было стопроцентным, будто нашкодивший кот пришел на колени и смотрит на тебя снизу вверх большими печальными глазами, в которых читается: «Извини, фигня получилась. Просто очень уж свое тело хочется.
На твое больше покушаться не буду, так как обещал, и вообще мне очень стыдно. Простишь?»
«Хрен с тобой, – беззвучно ответил я стыдливой галактике. – Простил уже. Только не хулигань больше, сиди тихо, и все будет ништяк».
Галактика явно что-то хотела ответить, но ее прервал грохот, словно где-то рядом две железные кометы столкнулись с металлическим лязгом. И от грохота этого я проснулся…
Ясное дело, кометы оказались ни при чем – это проворачивался ключ в камерном замке двери.
Я протер глаза – и все вспомнил. Ну да, как же, казнь. Причем я не удосужился обдумать, что буду делать, дабы не быть повешенным. Резать «Бритвой» палачей точно не стану, свои же вроде, люди как-никак. А что тогда? Как спасать свою шею, к которой я привык за долгие годы и совершенно против того, чтобы ее душили веревкой."
"Дверь отворилась – и я невольно улыбнулся, увидев толстого человека с харей, полностью заросшей волосами, как у йоркширского терьера, только глаза виднеются.
Правда, второй, стоявший чуть позади него, был мне незнаком – да и сложно узнать кого-то, если он завернулся в серый плащ чуть не по самую макушку.
– Гы, реально Снар! – сказал волосатый, перешагнув порог – и полез обниматься.
– Полегче, Шерстяной, – с улыбкой возмутился я, когда толстяк сжал мои плечи своими ручищами. – Задушишь, на хрен!
– Это я могу, – всхлипнул расчувствовавшийся Шерстяной и, наконец отпустив меня, отодвинулся. – Блин, сейчас расплачусь.
Воспоминания нахлынули…
– Хэллоу, босс, – механическим голосом произнес его спутник, входя в камеру и скидывая плащ. – Сколько летов, сколько зимов!
Передо мной стояла мужская модель кио, похоже, собранная из нескольких боевых биороботов этого класса. А вот голова была дизайнерская – сваренная из нескольких бронепластин с отверстиями для подвижных видеокамер, напоминающих рачьи глаза.
– Колян? Ты?
– Он, чурка нерусская, – шмыгнул носом Шерстяной.
