И что мне теперь с ним делать? Снова в свое тело пригласить?
«Да…»
– Да щас, ага! – рыкнул я, положив руку с ножом себе на колено. – Разбежался!
«Сюда…»
И я будто увидел, о чем мне пытается сказать «кровь затона». В руку ко мне просится, причем рядом с пиявкой Газира, которая, похоже, после Испытания так и осталась в моей руке, как и раньше проявившись на коже в виде татуировки, обвившейся вокруг предплечья. Не поймешь, то ли померла бедолага в ту жуткую ночь на болоте, то ли просто по-прежнему дрыхнет и просыпаться не собирается…
Артефакт же метил в район запястья.
М-да… Если он рискнет пробраться выше по руке, ему придется потревожить пиявку. И если она все-таки жива, это будет для него полный трындец.
Ну что ж, определенная логика в этом была – если только пиявка Газира действительно спит, а не ее окоченевший трупик находится у меня в руке.
– Понятно, – сказал я. – Кремлевские-то, если тебя найдут, живо булавой пристукнут, не любят они неизвестностей из мира за красными стенами. Ладно, уговорил.
Но учти: что-то подобное учудишь, как сегодня, – мигом в расход пущу. И да, за то, что я тебя отсюда вытащу, Долг Жизни с меня списывается. Идет?
«Да…»
Я плюнул от досады и ослабил пальцы, державшие «Бритву». Влезай, мол, обратно в руку, видишь – не могу я грохнуть эту тварь. И даже вот готов пустить ее обратно, туда, откуда ты ее только что выгнал.
Нож замер, словно переваривая инфу и пытаясь сообразить, не рехнулся ли часом его хозяин. А потом, наверно, тоже харкнув про себя раздосадованно, влез обратно в руку, да так больно, как никогда раньше.
Небось разобиделся – мол, я из него монстра выгнал, а он его обратно решил пустить, сволочь неблагодарная. Впрочем, не страшно: «Бритва» старый боевой товарищ, побузит-побузит – да перестанет.
Ну и этот, со щупальцами, ко мне пополз, еле-еле, того и гляди, кони двинет. И что с ним делать? Пришлось нагнуться и ладонь подставить – влезай, мол, в руку, хрен с тобой.
Влез. Не больно, в отличие от некоторых, а вполне себе деликатно.
Неприятное, конечно, ощущение, когда в ладонь проникает нечто величиной с шарик от пинг-понга, но терпимое, особенно когда успел привыкнуть к резким движениям «Бритвы» внутри своей руки…
Я откинулся на груду соломы. Устал. Называется – почувствуй себя чемоданом, когда то в тебя, то из тебя, то снова в тебя туда-сюда шастают артефакты, ножи… пиявку вот таскаю в себе зачем-то уже давно, пластина из неведомого материала в грудь вросла… Офигеть, короче.
