Будет возможность сделать это без риска для собственных жизней – пожалуйста, с превеликим удовольствием позволю закрутить им руки за спину. Не будет возможности – стреляем на поражение…
– Не могу возразить, Андрей Вячеславович… Но у меня все. У вас ничего не появилось?
– Обнадеживающего ничего. Пришел ответ из Москвы на наш запрос по поводу спутников. Какое-то у них там перепрограммирование идет, раньше, чем через десять дней они помочь нам не смогут…
– В крайнем случае, мы сможем неделю растянуть и на десять дней и на две недели, – сказал Сумароков.
– А вот это нежелательно, – не согласился Судоплатов. – Я сам могу и потерпеть, но вот моя семья живет на нервах. И каждый день неизвестности стоит женскому полу дорого.
– Посмотрим… В любом случае, ориентироваться будем, исходя из обстановки. Если что-то будет, звоните, сообщайте. И поменьше непредсказуемых действий, как со звонком Таймасхану.
– Согласен. Обещаю…
2
Хамзат проехал несколько остановок на троллейбусе, но последнюю остановку, чтобы отследить обстановку, прошел пешком, дважды задерживаясь у газетных киосков, а однажды даже присев на скамейку «отдохнуть».
Ничего подозрительного он не заметил, но после того, как парни Далгата все же незаметно для самого Хамзата отследили его и обложили подъезды к прежнему жилищу, он решил осторожность соблюдать постоянно и неукоснительно. Рука его при этом всегда была готова скользнуть под куртку, где за брючным ремнем ждал своего «звездного часа» пистолет с патроном, засланным в патронник.
Только пошевели большим пальцем – опусти предохранитель одновременно с тем, как оружие вытаскиваешь, а потом шевельни указательным, и выстрел свое дело сделает…
И только убедившись, что «хвостов» к нему не пристало и стрелять пока не в кого, Хамзат двинулся в сторону дома. Калитка, как и было обещано, оказалась открытой, охранника Василича видно не было. Должно быть, бывший ментовский подполковник прикончил все-таки вторую бутылку и благополучно уснул или за столом, или на столе.
Закрыв калитку, Хамзат пошел в отведенную им комнатку. Таймасхан дремал, сидя в кресле, и сразу открыл глаза на звук открываемой двери. У Таймасхана всегда был чуткий сон, и Хамзат хорошо знал, что застать его товарища спящим практически невозможно."
"– Долго ты ходишь, – сказал Таймасхан с легким неодобрением.
Хамзат знал, что такое неодобрение у Таймасхана проступает в моменты, когда он готов действовать. И потому была причина удивиться.
