Поверишь?
Слово «иметь» звучит двусмысленно в этом контексте.
— Достойную? — я не сдерживаю свой истеричный смех. Так я ведь шкура. Какая из меня достойная женщина!?
— Ты опять? — от злости в его глазах сверкают молнии, он с грохотом ставит свой бокал, от чего коньяк расплескивается на стол. Хватит! Мне неприятно об этом вспоминать и тем более говорить.
— Так ведь это я ноги расставила и залетела. Не какая-то абстрактная женщина, а именно я. Тебе не противно от этого? — наверное сегодня я изрыгаю из себя всю ту гадость, на которую я только способна.
В такие моменты мне вообще трудно остановиться. Меня если уж несет, так несет.
— Ну вот снова! — рычит он в ответ. Ты можешь нормально разговаривать или нет?
Что, неприятно?
Расслабься и получай удовольствие «Любимый».
— Ты вытер об меня ноги. Ты растоптал меня и мои чувства. Ты наплевал на жизнь собственного ребенка. Как мне с тобой разговаривать после этого? Я даже смотреть на тебя не могу.
Я вижу, как от злости его ноздри расширяются словно у быка, и он громко втягивает ими воздух.
Чувствую, еще чуток и он взорвётся. А мне отсюда надо еще как-то выйти.
— Игорь, — заставляю себя сменить гнев на милость, — прошу по-человечески, оставь меня в покое. Я ведь тебе не нужна по большому счету. Да и не любил ты меня никогда.
— Может и любил. Тебе то от куда это знать?!
Мы стоим сейчас друг напротив друга.
— Ну да. Действительно. Можно подумать, ты все эти годы тайно в сердце хранил ко мне любовь. А где же ты был, когда я ночами не спала? Когда нам с Ваней денег не хватало? Когда я с маленьким ребенком отца хоронила? — говорю и смотрю ему прямо в глаза.
Он молчит.
Мое горло начинает колоть. Мне хочется плакать.
— Где ты был? Где ты был, когда я с ребенком в больнице лежала?
Он снова молчит.
Черт! Главное не разреветься.
— Да я даже рожать сама ехала. Со мной никого не было. Совершенно никого. Ты хоть можешь представить какого мне было все эти годы?
— Мне очень стыдно, Арина, — он делает шаг навстречу, а я все так же отступаю назад.
Извини меня.
— Знаешь, что Игорь, засунь ты себе в задницу свои извинения, — одна предательская слеза все-таки скатывается по моей щеке, от чего я сильнее стискиваю зубы.
— Прости меня! — он берет меня за плечи.
Нет.
Стоп.
Это нарушение личных границ.
— Бог простит, — я вытираю слезу и недовольно сбрасываю его руки. Я хочу уйти, — делаю шаг в сторону двери и хочу открыть ее, но Игорь оказывается быстрее и становиться между мной и выходом.
— Я хочу увидеть сына.
