Да и к тому же, я уже видела тебя с самой подлой и чудовищной стороны. Больше я этого не хочу, — и надо быть полной дурой, чтобы снова влезть в это дерьмо.
Игорь подошел ближе и присел передо мной на корточки.
— Что ты ответишь на то, если я скажу тебе, что готов быть с тобой и с Иваном? — в этот самый момент, он посмотрел на меня глазами побитой собаки, жалостливо так."
"Актер! Интересно, на что он надеется, на то, что надавит на жалость, мое бабское сердце размякнет и я брошусь на него с распростертыми объятиями? Не-е-т! Со мной этот фокус уже не сработает.
— Я скажу, — я наклоняюсь к нему ближе и выдыхаю прямо в лицо, — что ты как-то очень быстро определился. Я бы на твоем месте не спешила и еще чутка подумала бы. Лет так, скажем, десять.
Что поделать? Внутри меня проснулась стерва. Та самая стерва, которая жила глубоко в душе и тайно жаждала этой самой вендетты.
Игорь смотрит несколько секунд не моргая, а затем резко поднимается на ноги.
— Не ерничай. Тебе не идет, — и под его ногами снова начинает хрустеть стекло.
Он подходит к шкафчику, достает оттуда графин с янтарной жидкостью и два бокала. Наполняет их до середины и один из них протягивает мне.
Я беру бокал и подношу его к губам.
Фу! Коньяк. Я, наверное, больше никогда не буду его пить. Просто не смогу после того случая.
Коньяк можно сравнить с Вознесенским. На него у меня такая же реакция. Вроде и элитный напиток, симпатичный с виду, дорогой. Но пригубив, понимаешь, что тебя сейчас стошнит.
— «Любимый», — я вижу, как его передергивает от этого слова, но все же он разворачивается ко мне лицом, — из букв Ж О П А слово «ВЕЧНОСТЬ» не сложить.
Между нами, ничего и никогда не будет. Никогда! — акцентируя на последнем слове, я поднимаюсь со своего места и отставляю бокал в сторону.
Я беру в руки свою сумку и направляюсь на выход.
— Я так не думаю, — он в два шага сокращает расстояние, между нами.
Меня начинает давить его такое близкое присутствие, и я отступаю назад.
— Мне все равно что ты думаешь на этот счет, — словно змея шиплю ему в ответ.
А если серьезно, то мне даже смешно от этого.
Воздух будто сгущается вокруг нас.
— Так смейся, — я вижу, как он недовольно играет скулами на своем лице.
— Вознесенский, скажи правду, какие твои истинные мотивы? Чего ты хочешь от нас? — недоверчиво смотрю на него и пытаюсь разгадать его хитрый план.
— Если я скажу, что мне надоели эти шавки вокруг меня и я хочу иметь достойную женщину рядом.
