— Мне бывшая жена сказала, что у меня почти бесплодие.
— Почти?.. Ты шутишь?.. Тебе тридцать лет, как ты можешь нести эту ересь?
— Думай как хочешь.
— Я в положении Игорь. Мне страшно. Я не знаю, что мне делать…
Я слышу в трубке неуместный издевательский смех.
— Арина, Арина… Какое разочарование… Пытаться таким способом удержать меня возле себя очень низко… Ты потерялась в моих глазах.
Я слушаю его речь и совершенно не узнаю. Это совсем другой человек сейчас. Я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. Что такого могло произойти, что он так резко изменился?
— Если ты не веришь мне, мы можем сделать тест-ДНК.
Это не проблема в нашем мире. Я…
— Ты обыкновенная шкура Арина, которая расставила ноги и залетела. Все. Не звони мне больше и не неси этот бред.
Он сбрасывает звонок.
В квартире царит полумрак. Я сижу за столом и смотрю в одну точку перед собой. Это такое странное чувство — шок. Я не бьюсь в истерике и наломаю себе руки. Я не плачу. Плакать я буду потом все девять месяцев. Сейчас я сижу и просто пытаюсь переварить все сказанные им слова и собрать их во едино.
Сейчас я как будто нахожусь в виртуальной реальности. Как в игре. Как в матрице. Мне кажется, что все это происходит не со мной. Что все происходящее это какой-то бред.
А еще Игорь…
Да кто это вообще разговаривал со мной по телефону? Это, наверное, был не он. Это не может быть он. Это точно был не он. Нет. Нет. Нет. Я не знаю этого другого человека. Это все словно какая-то глупая шутка с его стороны. Игорь никогда бы мне так больно не сделал.
Он никогда бы ничего подобного мне не сказал. Ведь он так красиво ухаживал за мной. Такие слова говорил, от которых асфальт плавился под ногами. В любви признавался. Подарки дарил. Это же не могло быть просто так.
Или могло?
Существует пять стадий горя: отрицание, гнев, торг, депрессия, и принятие. Последняя стадия началась, когда родился ребенок. Тогда уж мне было не до душевных терзаний. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Разделилась на до и после. Но это все было потом.
А сейчас… Сейчас началась только первая — отрицание.
Сейчас я сидела и смотрела в одну точку перед собой. Мне было страшно, больно и одиноко. В душе образовалась пустота. Чувства несправедливости и вселенской безысходности опутали меня словно паутиной. В тот момент я, наверное, медленно умирала. Точнее умирала моя душа. Мой мозг пнулся изо-всех сил. Он пытался помочь моему бедному сердцу, которое было уже в предсмертной агонии.
Потом был и гнев, и торг, и смирение.
