Попадет осколок или шальная пуля в бутылку — сам живьем сгоришь, потому как не тушится ничем, пока состав не выгорит полностью. А танков немецких потому боялись, что бороться с ними нечем было.
Но перелом в войне, когда впервые затрещит хребет хваленого вермахта под Москвой, впереди. А пока — день за днем — шла непростая солдатская работа, в ожидании новых боевых приказов текли будни войны, ставшие частью моей жизни.
Притопал я в медсанбат, с помощью санитарки нашел палату, в которой лежал командир. В комнате человек двадцать лежало — не сразу его и признал.
В исподнем, бледный, осунувшийся.
— Здравствуй, командир.
Я поставил подарки на тумбочку.
— Привет, Петя, — почти прошептал лейтенант.
— Ты много-то не говори, мне сказали — слаб ты еще, отдохнуть тебе надо, сил набраться.
— Кого на взвод поставили?
— Пока меня, только званием я не вышел.
Илья кивнул. Я вкратце пересказал ему новости — про рейд наш, про то, как «окруженцев» встретили, как гаубичную батарею разгромили.
Потом про пленного офицера-артиллериста рассказал — что после допроса в штабе его расстреляли.
— Правильно сделали, — сказал раненый, лежавший на соседней кровати. — Они на нашу землю захватчиками пришли, что с ними церемониться? Туда им и дорога!
— Во-во! Всех бы их в этот овраг! — подхватил раненый с другой кровати.
Я повернулся на голоса. Оказывается, вся палата жадно слушала мой рассказ. Скучно в санбате лежать. О своих ранениях друг другу рассказали, сводки Совинформбюро прослушали, и — все.
А тут — свежие новости с передовой, из первых рук.
Дальше уже сами раненые стали обсуждать, как, по их мнению, развернутся события на фронте.
— Техники бы нам побольше да боеприпасов вдоволь. Вот я — артиллерист. На день по два-три снаряда дают. Чего ими сделать можно? Только пристреляться, — подал из угла голос раненый.
Я прислушивался к словам раненых и видел — была в них горькая сермяжная правда. Слышали б ее и те, от кого зависело техобеспечение строевого полка на фронте…
Я попрощался с Ильей, пожелал всем раненым скорейшего выздоровления и вышел из душного санбата.
По улице неровным строем шли бойцы в новой форме — видать, пополнение. Они с интересом разглядывали вывески на зданиях города, неумело поправляя съезжающий с плеча ремень винтовки. Навстречу, натужно урча, ехал гусеничный тягач — тянул на тросе танк с развернутой назад башней.
— Принять вправо! — дал команду шедший сбоку колонны лейтенант.
