Она была серьезной воспитанной девочкой, которая со временем превратилась в столь же серьезную воспитанную даму — во всем, кроме тех случаев, когда дело касалось его особы.
Юному Алексу Макдауэллу всегда удавалось вывести ее из себя. Казалось, мужчина, находившийся рядом с ней в машине, обладал той же возмутительной способностью.
Кэролин нуждалась в том, чтобы ее доводили до белого каления. И он был именно тем мужчиной, который собирался проделывать это при каждом удобном случае.
Но не в эту минуту. Сейчас она выглядела утомленной, под глазами залегли темные круги; она даже не пошевелилась, когда паром пристал к берегу и Алекс завел двигатель машины.
Сначала ему пришло в голову, что она притворилась спящей, чтобы не вести с ним вежливую беседу.
Но потом он вспомнил, что Кэролин не задумывалась о правилах хорошего тона, когда дело касалось его особы. Он даже начал подозревать, что он единственный, с кем она вела себя откровенно грубо, и пришел к выводу, что впервые в жизни она вела себя столь раскрепощенно.
Он посчитал это хорошим знаком.
Она пошевелилась под ремнем безопасности, который сковывал ее движения, и что-то пробормотала себе под нос. Он не различил слова, но подумал, что это неважно. Ему почему-то нравилось, что она спокойно спит в его присутствии, пока он едет на север, ловко лавируя среди потока машин. В том, как она мирно спала, присутствовала некая частичка доверия. Конечно, она ни за что бы с ним не согласилась, и все же чувство доверия было, и это его тронуло.
Желала ли его Кэролин? Несмотря на ее откровенную неприязнь, такая вероятность существовала.
Он не знал, благое ли это пожелание с его стороны или же вчера ночью на крыше между ними, действительно, вспыхнула какая-то искра…
Желал ли сам он Кэролин? Безусловно. И он сделает все, чтобы окунуться с головой в это приключение; он собирался проводить с ней в постели долгие, медлительные часы, не обращая внимания на призраков и членов псевдо-семьи, которые, казалось, всегда дышали им в затылок и следили за каждым их шагом.
Имело смысл подождать до тех пор, пока все не закончится. Пока Салли не умрет, и все само собой образуется. Тогда между ними не будет ничего, что бы их разделяло: ни лжи, ни притворства, ни проклятой семейки.
Он сомневался лишь в одном — хватит ли у него силы воли, чтобы набраться терпения и ждать.
До дома оставалось полчаса езды, когда Кэролин проснулась; она попыталась это скрыть, чтобы избежать необходимости поддерживать с ним беседу.
