Да и должность Джейка – «первый вице-президент, исполнительный директор» тоже о многом ей говорила. Теперь говорила."
"«У нас такой ездил бы на бронированном «мерсе», а сзади еще – два джипа с охраной… А у них – вице-президент и исполнительный директор прыгает себе с парашютом в России и ест клейкие макароны в летной столовой. Американская демократия, блин, в действии…»
Катя докурила, допила чай, вернулась в комнату-кабинет.
Вытащила пылесос в прихожую. Джейкоб Уильям О'Гар не шел у нее из головы. Она вдруг вспомнила, как однажды (кажется, это было давным-давно, в прошлой жизни!) она вдруг перехватила взгляд Джейка, устремленный на Мэри.
Джейк вообще-то всегда очень ровно, очень по-дружески, со старомодной и несвойственной штатовцам галантностью относился ко всем ним – ко всем четверым. Но никого особо не выделял. И ни к одной не проявлял, скажем так, сексуального интереса. Никого из них не добивался. Но вот однажды… Однажды – тогда ни Джейк, ни Мэри ее не видели – она вдруг заметила, как тот смотрит на Машу.
(Маша была занята укладкой парашюта и тоже не замечала, что Джейк уставился на нее.) В нем, этом взоре американца, Катя вдруг прочитала тогда и любовь, и нежность, и ревность, и даже ненависть. Это был взгляд, полный самых разных чувств – причем полярных и огненных. И очень далеких от обычного дружеского приятия.
Длилось это, впрочем, одно, много два мгновения. И когда Мэри почувствовала этот взор и обернулась, глаза американца уже не выражали ничего, кроме улыбчиво-равнодушной приязни.
Но, может, она, Катя, это тогда сама придумала? Может, ей показалось? После того случая она стала пристально наблюдать за Джейком и Мэри, тем более что ей была известна, скажем так, Машкина любвеобильность, но не смогла больше ни разу засечь между ними ничего, что выходило бы за рамки обыкновенной дружбы. Ни поцелуя, ни прикосновения, ни особенного взгляда. Ничего.
Катя вспоминала, яростно орудуя пылесосом в прихожей. Затем перетащила агрегат на кухню.
Вдруг в памяти у нее всплыли слова Гоши, сказанные им вчера касательно Маши.
«Что она там, – припомнила Катя, – говорила Гошке два года назад?.. «Разбогатею… Купим аэродром…» И еще: она тогда уезжала… Куда-то далеко уезжала, не в Мелитополь, – иначе ей незачем было занимать у Гоши денег… А потом она вернулась… Вернулась грустная и по-прежнему небогатая… Отдала Гоше деньги – причем не скоро. И в рублях по курсу…»
Какая-то смутная идея забрезжила в голове у Кати.
