– Извините… Да, я, конечно, с мальчиком знакома… Мы все были знакомы… Он рос на аэродроме…
– Ну, и что он собой представляет?
Катя скривила губы.
– Шкодлив. Замкнут. Отчасти асоциален… Но, – спохватилась она, – тогда ему было лет восемь, может, десять… И не видела я его лет восемь… Так что не знаю, как он сейчас… Судить не берусь…
– Сколько ему нынче получается годков?
Екатерина Сергеевна прищурилась, припоминая.
– Лет семнадцать. А то и восемнадцать.
– Он живет с матерью?
– Да, кажется, с ней, с Мэри… Где ж ему еще жить?
– Скажите, – внезапная бредовая идея пришла мне в голову, я даже сперва не хотел ею делиться – но «brainstorm» так «brainstorm», – а мог он, этот юноша, вдруг начать мстить – вам и вашим подругам – за какие-то обиды, подлинные или мнимые?
– Мог ли? – переспросила она, усмехнувшись.
– Если у него не все в порядке с головкой – то мог. Наверно, мог… Хотя, видит бог, никаких обид не было… Какие обиды у восьмилетнего мальчика?.
.
– Мэри что-то о нем сейчас, о взрослом, рассказывала? Как он живет, как учится?.. Есть ли у него друзья, девушка?
– Нет, – покачала головой Катя. – Не рассказывала… Абсолютно ничего… Да ведь мы с ней, с Машкой, практически не виделись… Даже по телефону редко разговаривали…
– А тогда, на вечеринке? Когда погибла Настя?"
"– Нет. Может, Машка и собиралась что-то о нем рассказать, да не успела… Но она, Машка, вообще была очень скрытная… То есть, что это я говорю, – спохватилась она, – Маша просто очень скрытная… Дай ей бог здоровья… И сынок, получается, замкнутый – в нее…
– Ладно… Вы говорите, как его звали – Борис?
– Да, Борис… Бориска, Борька…
– А фамилия?
– Маркелов.
Как и у нее, у Маши.
– А отчество?
Катя грустно улыбнулась.
– В свидетельстве о рождении у него в графе «отец» – прочерк. Я сама видела.
– Хорошо бы нам его, Бориску, найти… – вслух подумал я.
– Ищите, – жестко молвила Катя.
Я понял, что увлекся, делая Екатерину Сергеевну соучастницей своего расследования.
Она почувствовала это и сразу отстранилась. Дала понять, что детектив – это я, и она мне платит. За мою работу.
Я сказал:
– Да. Конечно. Извините. Это мое дело.
– Сделать вам еще кофейку? – примиряюще промолвила клиентка.
– Да. Неплохо бы. Не откажусь.
Катюша легко встала и принялась закладывать в кофеварку кофе, заливать воду.
Вдруг она резко обернулась. Глаза у нее были расширены.
