Он там в углу за столиком сидел. И обнимался с крашеной блондинкой – не наша, не с аэродрома. Типичная пэтэушница. Недолеченный триппер и два грамма мозгов.
– Это точно был он? – выдохнула Валя.
Катя вздохнула:
– Слава богу, Гошу-то я узнаю…
Валя, не стесняясь подруги, опустила голову и закрыла лицо руками.
«Хорошо, что я придумала про блондинку», – пронеслось в голове у Кати.
Катя была до глубины души возмущена поведением капитана их команды. Но не выдала Настю – хотя искушение мучило немилосердно.
По дороге к Валентине, куда она отправилась прямо из бара, быстренько распрощавшись со Стивом, Катя вспомнила слова Фомича: «Девять из десяти женских команд распадаются из-за личных проблем.
Не поделили мальчика – и все, спорт побоку. В мужских командах такого не бывает».
Нет, Катя этого не допустит. Не допустит склок из-за дурацкого смазливого Гоши! Ведь скоро начнется летний сезон, и у их команды самые высокие шансы поехать в Париж, на чемпионат мира!
…Весь вечер, почти до полуночи, Катюша утешала подругу:
– Да наплюй ты на него! Подумаешь, студентик! Зачем он тебе сдался?! Скоро станешь референтом, будешь по переговорам мотаться.
Найдешь себе настоящего мужика – бизнесмена, с деньгами. Или иностранца. А что Гоша? Всю жизнь будете с хлеба на квас перебиваться…"
"Валя потерянно кивала. И Катя видела – насколько подруге больно из-за того, что ее прекрасная, романтическая мечта о Гоше разбилась вдребезги.
Они долго пили чай, перемежая его водкой «чебурашка», то есть разлитой в бутылки из-под пепси.
Закусывали печеньем «Юбилейное». И говорили, говорили – в основном о том, что все мужики – сволочи.
Катя добралась до дому только после полуночи. На пороге ее застал телефонный звонок. Катя прямо в сапожках подбежала к аппарату. Она догадалась, еще не взяв трубку, что ей звонит Настя.
Катюша устало сказала капитану:
– Не волнуйся. Все в порядке. Я тебя не заложила… Только на аэродроме с ним не светись. Чтобы Валька не видела.
Весна, весна пришла!
По телевизору обещали голодную зиму – мы ее пережили.
Ее сапоги грозились не дожить до марта и нещадно текли, когда она прыгала по московским соляным лужам. Однако дожили, дожили ведь! Не развалились. И сейчас надоевшую и порыжевшую обувку можно убирать на антресоли. До следующей зимы. И переобуваться в любимые кроссовки. И ходить в расстегнутой куртке.
Едва только потекли весенние ручьи и пригрело робкое солнце, во дворы высыпали девчонки-школьницы с вечной игрой в резиночку.
