Прилетит в голову какой-нибудь камень, и все.
Снаружи дом народ в осаду взял. Как бы сюда не ворвались.
Стоит только об этом подумать, как снаружи поднимается какой-то шум. Янга подлетает над стулом, хватает скалку, готовая отбиваться, но я прошу ее не спешить.
Прислушиваюсь, но слов толком не разобрать. Будто кто-то кого-то разгоняет.
Тихонько на цыпочках крадусь к входной двери. Рядом с ней узкое вертикальное окошко, в него и хочу заглянуть, но останавливаюсь, едва раздается:
– Народ разошелся.
Сейчас прибудет патруль и можешь быть свободен, Вирл, – звучит голос.
Хриплый, уставший и злой. Дальше решаю не идти, останавливаюсь посреди коридорчика и прижимаюсь к стенке, чтобы отсюда рассмотреть через окно, что происходит на крыльце.
Не ошиблась, там стоит Дарен Сурэл вместе со своим помощником. И оба выглядят не лучшим образом. Из них будто невидимые иголки торчат.
– Господин инспектор, очень прошу, не назначайте меня сюда больше. Сил нет эту ведьму охранять. Сам бы ей шею свернул! – рычит Вирл, но меня его слова совсем не удивляют.
Он разве что в лицо мне ничего не говорил, потому что времени особо не было общаться. Спешили уйти с земель.
– Свернешь, сам же в темницу сядешь. Ты закону присягал, так закону и следуй, – холодно отчитывает Сурэл.
Его голос звучит тише, потому приходится сделать еще шаг и прислушался.
– Если бы закон тогда весь род Сурлов в темницу отправил, не пришлось сейчас бы никого защищать, – ворчит блондин, но тут же получает от инспектора такой взгляд, что замолкает.
И я бы хотела сказать, что этим взглядом Дарен сообщил, что считает Хельмов невиновными, но нет. В его темных глазах мелькнула пугающая искра, вовсе не внушающая мне доверия.
– Следуй приказу, Вирл. А если найдешь улики, я сам открою темницу, – отзывается инспектор, и по спине пробегает дрожь.
Я с самого начала знала, что у инспектора на все свои взгляды. И под первичными мотивами могут скрываться совершенно иные, но в какой-то момент утратила бдительность.
Мне показалось, что он меня защищал, присматривал. Но после этих слов в голове вертятся опасные мысли.
Что если он не присматривал, а следил за мной? Зачем? В чем-то подозревает? Или я неверно истолковала эти слова?
Тревоги внутри нарастают, но сейчас нельзя поддаваться эмоциям и сомнениям без особого повода, потому ссмаргиваю и хочу послушать еще, но Вирл, уже уходит, а инспектор провожает подчиненного уставшим взглядом.
