Нехорошо людям вот такое говорить, они же не давали согласия на разглашение проблем, с которыми приходили. Они и так в гневе.
– Чего? Пусть знают! – рычит на меня наставница, когда я взглядом говорю ей: “не нужно”.
Сказала бы ртом, но сейчас в горло будто стекла насыпали.
– Тайны она наши заимела! И ты тоже, Янга! – ожидаемо орут в ответ, гневятся еще больше. – Нашла с кем связаться! Одни беды от этих Хельм!
– Может, от прежних Хельм и были беды, но Элиза худого вам не сделала! Совсем ослепли! Не видели, как она сейчас земли защищала? – не сдается Янга, и чем громче она кричит, тем четче я понимаю, что это бесполезно.
Хоть голос сорви, против негативно настроенной толпы нет смысла воевать. Там сейчас массовое мышление, подпитанное обидой и гневом, работает. Не достучишься. По крайней мере, сейчас.
– Защитила, чтобы дороже продать! За наши деньги синюху покупает, обманывая нас, а потом и вовсе отдаст тому лорду, да в сахаре будет, а мы все пострадаем из-за Хельмов! Опять! – хлеще бунтует толпа, и все больше людей согласны с этим мнением.
В глазах даже тех, кого я знала, теперь плещется ярость, а не обида. А я же понимаю, что упустила тот короткий миг, когда был шанс переломить ситуацию на свою сторону. Теперь точно поздно.
– На костер обманщицу! – орет женщина с сиреневой косынкой и чуть ли не ведёт за собой толпу.
Я мало чего боялась в жизни, но сейчас мне стало действительно страшно. На лоскуты порвут. Затопчут! А если потом и опомниться, когда гнев стихнет, будет уже поздно.
Меня уже не будет…
– Довольно! – грозным шагом выступает вперед меня инспектор, и осмелевшие, или даже сказать сорвавшиеся с цепи, женщины тут же отшатываются от него, как от огня.
Глаза у них круглые. Лица, вытянутые в удивлении.
– Инспектор… – только и шепчет в шоке предводительница.
Моей клиенткой никогда не была, но часто ходила мимо дома гадалки с таким видом, будто мы там вечеринки с бесами устраиваем. Янга как-то раз предостерегала на ее счет.
Сказала, что она жена какого-то важного человека в Аффисе. Поведала в двух словах ее историю, и мне стало эту женщину жаль.
“Сублимация гнева и компенсация чувства ненужности за счет чрезмерной социальной активности”, – так я подумала тогда. Об этом даже физиогномика говорила, допустим, та же немного выдвинутая нижняя челюсть.
И глядя на даму сейчас, понимаю, что не ошиблась с предположением. Эта дама только что выбрала, на ком будет отрываться. На мне.
