Командование ВСУ бросало в бой все имеющиеся части, при этом основной свой резерв они не трогали.
Также радист сообщил, что сверху, от вышестоящего командования, к ним пришли сведения, что в ближайшую пару дней их будут штурмовать какие-то российские штрафники. Поэтому для усиления к ним на короткий период прибудет подкрепление из числа иностранных специалистов. Вот это было совсем неприятно: получается, украинская разведка знала о том, что мы будем штурмовать опорники, и приготовилась к этому.
– Когда прибудет подкрепление? – спросил я.
– Не знаю, – пожал плечами пленный, – нам не сообщали. Думаю, что сегодня днем, может, завтра утром.
– Слушай, а чего это у тебя имя такое странное – Мыколай? По-украински же правильно «Мыкола». Я сколько видел до этого вэсэушных военников и гражданских паспортов, там везде было написано «Мыкола».
– Да это тетки в паспортном столе в девяносто шестом году, когда я получал паспорт, не знали, как правильно будет имя Николай по-украински, и вместо «Мыкола» написали «Мыколай», – объяснил пленный.
– Потом мне лень было переделывать, а все документы заполняются же с паспорта, вот так и получилось, что везде я Мыколай.
– На войну сам пошел? – спросил я.
– Да, – честно ответил пленный. – Как ваши вторглись, мы с семьей в Польшу мотнули, потом в Германию. Посидели там полгода, и мне невмоготу стало. Я на жену и детей все пособия оформил и сбежал обратно в Украину, пришел в военкомат и пошел на войну. Правда, денег там дал кое-кому, чтобы меня на спокойный участок фронта отправили.
На передовой нормально платят, деньги семье нужны, на одном пособии в Европе не проживешь. Ну и льготы всякие для семей военных.
Говорил Сарачук на обычном русском языке с небольшим украинским «гэканьем» и использованием свойственных Украине и Краснодарскому краю словечек. Родом он был из Кировограда, сейчас этот город называется Кропивницкий. Сорок три года от роду. В принципе, вот так, в общении, нормальный, обычный мужик.
– Много наших убил?
– Не знаю, – пожал плечами радист.
– Все стреляли, и я стрелял, все бросали гранаты, и я бросал. Врать не буду: если бы попал мне в прицел русский боец, то рука не дрогнула бы, выстрелил бы. Но в расстрелах пленных не участвовал; честно говоря, ни одного русского пленного еще и не видел, по телевизору только. Вы пришли с войной на мою землю, я пошел ее защищать. В АТО не участвовал, мне вообще эта политика на фиг не нужна была. Жили бы себе мирно, как раньше.
