– Какая ложка? – вновь впал в недоумение доктор.
– Чайная, – пояснил Сережа, – он ее проглотил.
– Зачем?
– Случайно вышло.
– Дайте объясню, – влезла я, – значит, так. Лева пришел по брачному объявлению, думал, я дала, а это не я, а Капа.
Доктор перевел глаза на старушку.
– Она поместила объявление о желании выйти замуж?!
– А что, нельзя? – села на любимого конька Капа. – Покажите закон, в котором написано, что женщина после шестидесяти не имеет права на личную жизнь!
– Погоди, – разозлилась я, – ну Лева увидел Капу на роликах, заметил Люсю и от испуга ложечку того и схомякал.
– Что сделал? – ошарашенно поинтересовался фельдшер.
– Ой, простите, у нас раньше хомяки жили, лопали все подряд, вот мы и придумали глагол такой: хомякать, кушать то есть, жадно так глотать.
– А Люся-то кто? – спросил вконец замороченный доктор. – Невеста этого, под кетчупом?
– Нет, невеста я, то есть Капа, то есть я, но это она объявление дала под моим именем…
Понимая, что сейчас окончательно запутаюсь, я дернула валявшийся на полу поводок и вытащила затаившуюся под столом вараниху.
– Знакомьтесь, Люся.
– Мама, – сказал фельдшер, потом развернулся и резко выскочил в коридор.
– Она кусается? – прошептал, бледнея, доктор.
– Что вы, – заорали мы в голос, – Люся травоядная, совершенно безобидная, просто как бабочка.
– Хороша бабочка, – подал из прихожей голос фельдшер, – поехали, Семен Андреевич.
– Погоди, Леня, – сказал доктор, – сейчас разберемся, я пока не слишком врубаюсь, что к чему.
В этот момент Лева, застонав, сел.
– Что случилось?
– Ты упал, – заорал Кирюшка.
– А сверху полочка обвалилась, – добавила Лизавета.
Семен Андреевич ловко приладил манжетку тонометра и вынес вердикт:
– Надо лечь в кровать, и все пройдет. Главное, больше не переворачивайтесь вниз головой. Ну, мы поехали.
– А ложечка? – возмутился Сережа.
– Это не к нам, отправляйтесь в травмапункт.
Медицина удалилась.
– Ладно, – вздохнул Сережка, – вставай, приводи себя в порядок, и двигаем.
– Но у меня одежда испачкана, – заявил Лева.
– Дам тебе свои джинсы и пуловер, – пообещал Володя.
– Давай снимай рубашку, постираю пока, – предложила я.
Лева покорно начал раздеваться, в ту же секунду на пол свалилась чайная ложка.
– Это она? – обрадовался Сережка. – Ну-ка, Лампа, быстро посчитай ложечки, их должно быть шесть штук.
– А вот и нет, – сказал Кирюшка, – шесть с загогулинками на конце и четыре с орнаментом. Дядя Лева, ты которую держал?
– Не помню, – растерялся мужик.
