Капа хмыкнула:
– Я сестра бабушки Вани, теперь ясно?
– Вполне, – заверил Кирюшка.
– Вот и отлично, – констатировала Капа, – теперь, в свою очередь, ответьте на пару вопросов. В этом доме все работают?
– Да, – прозвучал многоголосый хор.
– Тогда, думаю, никто не будет против, если я займусь готовкой.
– Нет, – заорали мы с Юлькой.
– Великолепно, едем дальше. Что вы привыкли есть на завтрак, я имею в виду из горячего?
– Из горячего? – протянула Лиза.
– Тостики с маслом, – сообщил Сергей.
– Более вопросов не имею, – сказала Капа и ушла.
Не знаю, как вы, а я очень не люблю, когда посреди ночи раздается звонок по телефону. И хотя чаще всего выясняется, что кто-то спьяну набрал не тот номер, мне хватает тех нескольких секунд, когда, не зная, в чем дело, я тянусь к трубке, чтобы перепугаться до потери пульса. Вот и сегодня резкая трель заставила тревожно сжаться мое сердце. «Спокойствие, только спокойствие, – бормотала я, нашаривая в потемках аппарат, – все дома, дети, Катя, животные, опять идиотская ошибка».
Но из трубки послышалось сдавленное:
– Лампуша!
– Кто это?
– Надя.
– Господи, что произошло?
Из трубки донеслось всхлипывание. Окончательно проснувшись, я села.
– Мне приехать?
– Пожалуйста, – пробормотала Надя, – если можешь…
Я натянула джинсы, пуловер, схватила ключи от машины и вылетела во двор.
Надюша встретила меня на пороге, кутаясь в уютный стеганый халат.
– Что произошло?
– Ты не поверишь, – ответила она.
– Выкладывай.
Надя села на стул.
– Где-то около часа раздался звонок в дверь.
К тому времени последние гости давно разошлись, ушла и прислуга, в квартире никого, кроме Нади, не было. Естественно, она насторожилась и глянула в глазок. На лестнице никого не оказалось. Надя перепугалась и зажгла во всех комнатах свет. Потом зазвонил телефон. Подруга схватила трубку и услышала очень далекий, прерывающийся голос:
– Пусть тридцать девятый поросенок не боится.
– Кто? – подскочила я. – Какой-такой поросенок?
Надюша затряслась в ознобе.
– У нас с Богданом игра такая была.
Якобы дома жили сорок поросят. Первый отвечал за еду, второй за уборку… Ну баловались мы так, понимаешь? Дурачились. Он меня, когда наедине оставались, постоянно звал: «тридцать девятый»!
– Почему?
Надя грустно улыбнулась:
– Поросята все с разными характерами. Восемнадцатый ленивый, двадцать второй обжора, двадцать восьмой фригидный, у него вечно голова болит, а тридцать девятый, наоборот, жутко сексуальный… Понимаешь?
Я кивнула.
