Проорав в голос всю ночь, Светлана наутро собралась на Ваганьково.
– Пока не увижу гроб, не поверю, – твердила она, цепляясь за Настю, – нет, не поверю! Не поверю!
Пришлось дочери везти мать на кладбище."
"– Вот что вышло, – бормотала девушка, глядя на бегущую за окном дорогу, – сам умер и нас, считайте, убил. Через три дня с квартиры в деревню съезжать, уже покупатели нервничают, мама пообещала в понедельник площадь освободить, думала, Славик в больнице месяц проведет, а мы пока обживемся. Что же теперь, а?
И она заплакала.
Я молчала, в голове, словно вспугнутые птицы, бились самые разные мысли. Егор брал взятки за пересадку органов? Но ведь клиника Богдана не занималась ничем серьезным. Да, там имелись хорошие специалисты: невропатологи, окулисты, терапевты… Да, в просторных кабинетах было большое количество новейшей, самой современной аппаратуры. В медицинском учреждении великолепно ставили диагнозы и… отправляли больных в другие места, если требовалась операция. Похоже, что Богдану не нравилось наблюдать, как денежная река течет в чужие карманы.
Наверное, поэтому он и задумал создать новый центр с больницей и санаторием, но не успел… Впрочем, в клинике делали аборты. Но, согласитесь, это ведь не операции по трансплантации органов.
Мы доехали до Лианозова и поднялись в крохотную квартиру, забитую узлами и коробками. На разложенном диване лежал худой-прехудой парень со странно раздувшимся, словно накачанным воздухом лицом. Глаза его были обведены черными кругами, губы по цвету слились со щеками.
– Мама, – попытался он приподняться, – что случилось?
– Все в порядке, – фальшиво бодро ответила Настя, – отдыхай, Славик. Видишь, погода каждый день меняется, вот ей плохо и стало.
– Ну, – поинтересовался Слава, – когда меня соперируют?
– Скоро, – попыталась изобразить радость Настя и быстро глянула на меня: – Пойдемте, чаем угощу.
На неожиданно большой кухне она поставила чайник и прошептала:
– Не знаем, как Славе сказать про смерть Егора Владимировича, прямо язык не поворачивается, он так надеялся.
И она тихо-тихо, как-то робко заплакала.
– Чего уж там, доча, – произнесла Света, входя в кухню, – теперь ничего хорошего с нами не случится. Не жилец Славик, до конца года не дотянет.
Женщина села к столу и принялась мерно засовывать и вытаскивать из кружки пакетик чая «Бодрость». Потом она заметила меня и пробормотала:
– Это вы нас подвезли? Спасибо, только извините, заплатить нечем, денег нет. Хотите банку варенья? Закрутила в прошлом году.
