Кстати, саночки лихо пролетели с девятого этажа до первого, застряли они внизу, в подвале, на выходе из трубы. Пришлось Звягинцеву покупать дворнику Василию бутылку водки.
Добравшись до нужного этажа, я поняла, почему лифт не спешил по вызову. Сопящий от напряжения Лева пытался впихнуть в крохотную кабину огромный палас.
– Что ты делаешь?
Мужик вздрогнул и затравленно ответил:
– Вот, не лезет никак!
– И не влезет, – приободрила я его, – виданное ли дело, коврик-то пять на шесть. Вообще, зачем ты решил наш палас утащить? Он уже не новый.
– Шутишь все, – буркнул Лева, – Капа велела во двор вынести.
– Ночью?
– Почистить приказала снегом, все растает скоро, а коврик грязный. Помоги мне его впихнуть.
Мы принялись вдвоем вталкивать гигантский рулон в лифт, но совершенно безрезультатно. Промучившись минут пять, я предложила:
– Давай вытащим и скажем Капе, что трюк невозможен.
Обрадованный Лева кивнул. Мы положили палас на пол, открыли дверь и наткнулись на Капу с пылесосом.
– Уже освежил? – удивилась она.
– Он не влезает в лифт, – сказали мы с Левой хором.
– Ну и что? – удивилась Капа.
– Назад несем.
– Такую грязь на свежевымытые полы? – возмутилась Капитолина. – Тащите во двор и от души поработайте вениками, лентяи! – Но он в лифт не входит!
– На руках спускайте, пешком. Разве трудно? Лева за один край, ты, Лампа, за другой и вперед, с песней.
Вы пробовали спорить с катком, разравнивающим свежий асфальт? Вот и я не решилась пререкаться с разъяренной Капой. Мы с Левой покорно потащили неподъемный палас вниз.
Где-то через пять минут я, шедшая сзади, услышала характерные звуки, цок, цок, шлеп… Цок, цок, шлеп.
– Погоди, Лева!
Мужик покорно замер, мы обернулись. По ступенькам меланхолично топала Люся, очевидно, решившая прогуляться.
– Постой-ка тут, – попросила я, – отведу вараниху домой.
– Да фиг с ней, – вздохнул Лева, – пусть лишний раз выйдет. Она тебе мешает?
– Нет, конечно.
– А мне тем более.
И мы продолжили путь, сопровождаемые ящерицей. На пятом этаже я поняла, что у меня сейчас оторвутся руки, на четвертом спина превратилась в сплошную боль, на третьем Лева со вздохом сообщил:
– Извини, больше не могу, все, конец.
– Я тоже не способна передвигаться.
– И что делать?
– Давай бросим его тут, и дело с концом, – смалодушничала я.
– Не получится, – горестно сказал Лева, – не надо нам было его вообще из квартиры выносить. Подумаешь, грязный! Задернуть шторы, и не видно ничего. Слишком уж Капа аккуратная.
Мы сели на палас и закурили.
