Врач помолчала, потом нехотя ответила:
– Он вырвал у нее из ушей серьги, именно вырвал, мочки ушей разорваны, а на безымянном пальце правой руки скорей всего имелось плохо снимавшееся колечко…
– Точно, – пробормотал Игорь, – я ей подарил на Новый год перстенек золотой с бирюзой, турецкая работа, но симпатичный, да с размером не угадал. Лена его надеть-то надела, а снять только с мылом сумела. А как вы догадались про кольцо?
Доктор тяжело вздохнула:
– Палец ей этот отрубили, с такими травмами мы сталкивались при ограблениях.
Игорь посерел и схватился за сердце. Врач принялась капать в стаканчик светло-коричневую жидкость.
– Она может говорить? – поинтересовалась я. – Вдруг расскажет, кто ее так…
– Нет, конечно, – сердито буркнула реаниматор, – ваша родственница на аппаратном дыхании.
И, видя, что я не слишком понимаю, в чем дело, добавила:
– Без сознания лежит, в горло введена трубка, ясно?
– Долго она пробудет в таком состоянии?
Поправив зеленый колпачок, кокетливо сидящий на аккуратно уложенных волосах, врач пожала плечами:
– Прогноз дать невозможно.
Неделю, месяц, сорок дней… Черепно-мозговые травмы – штука коварная, прибавьте к ней сильное переохлаждение, потерю крови. Не будь она такой здоровой… Сейчас не могу с уверенностью сказать, выживет она или нет. Медицина, конечно, со времен Гиппократа далеко ушла вперед, но наши возможности не безграничны.
Я молча смотрела в окно, за которым плясали, кружась, хрупкие снежинки. Все понятно… Вернее, ничего не понятно, потому что нити оборваны, а концы ушли в воду.
В расстроенных чувствах я села в машину, завела мотор, включила радио и поехала домой. В голове было совершенно пусто, никаких конструктивных идей. Я тупо слушала диджея.
– Наступил час вашей заявы, – бодро вещал парень, – наш телефон просто разрывается от звонков, спой, что ты хочешь услышать? Говори, ты в эфире…
– Здравствуйте, – затараторил девичий голос, – меня зовут Нина Рагозина, хочу передать привет Вике, Оле и Кате, учащимся 9-го класса «В», пусть прозвучит песня, щас спою: «И вот теперь, сиди и слушай, он не хотел ей зла, он не желал запасть ей в душу, и тем лишить ее сна…»
Я поехала по шоссе, хорошо все-таки, что теперь радио и телевидение работают ночью.
Раньше тем, кто мучается бессонницей, приходилось плохо.
– Спой, что ты хочешь услышать, – донеслось из приемника.
– Здравствуйте, – прозвучал интеллигентный дамский голос, – разрешите представиться. Трубина Евгения.
