Караванщиков у нас крупных трое, пяток — помельче. Два дальних проводника, несколько ближних. Ну, у колдунов с ведьмам и кое-что осело, от невозвращенцев и опозданцев. Хотя они их обычно купцам продают, если казна сразу не дознается и не выкупит. Ну, кое-кто себе оставляет, если получится, за большие деньги переходы открывают, хоть это и не по Уложению.
— Подожди, а сколько всего у этих монет размеров?
— Шесть.
Твоя с самой большой дырочкой — пятёрка, с ней почти куда угодно попасть можно. Ну, разве что — кроме совсем дальних, индейцев там и всяких чукчей. Для этого шестёрка нужна. Мне как-то раз повезло — по делам государственным к индейцам отправили, в племя Нутка — ты не представляешь, как же меня там принимали! У них же там мой культ, ну, волка, так что я…
— Культовый ты наш. Про своё величие потом расскажешь.
Я пока так и не поняла, как эти монеты работают, и откуда берутся стержни эти, на которые их надевают.
Волк, слегка обиженный отсутствием интереса к его заокеанской славе, ответил сухо:
— У бабушки своей спроси. А у нас этого никто не знает. И стержни, и вездеходы всегда были, испокон веку. И никто не интересовался, как они работают — а точно так же, как и сапоги-скороходы, и шапка-невидимка, и всё остальное.
Это вам бы всё на кусочки разобрать-разрезать…
— Хорошо, а почему тогда в сказках о них ни слова? Про сапоги — есть, про клубочек, и про живую воду, и про яблоки молодильные…
— Всё бы вам, девицам, омолаживаться. Премудрая наша чуть не на каждый завтрак их жуёт, а толку-то… А монет и в раньшенные времена было хоть и больше, чем сейчас, но всё равно мало.
И всяким заезжим молодцам их показывать… Ренар вообще говорил, что клубочки с шапками-невидимками — просто волшебные вещи, а монеты — это арте-фак!
Василиса хихикнула:
— Типичный фак. Художественный. — Посмотрела на удивлённую серую морду, и смущённо пробормотала: — Ладно, не обращай внимания, это я так глупо шучу. На английском, потом тебе объясню. Артефакт, значит.
