Василиса за любимицу вступилась:
— Да ладно, пусть отдохнёт, у неё тоже переживаний было… И сколько она там ест — так, как птичка.
Ликси благодарно мяукнула, а Гриша саркастически засмеялся:
— Это точно, типичная птичка: за день половину собственного веса уминает. И питается исключительно солнечным светом, ветчиной и взбитыми сливками.
Обиженно дёрнув шкурой, Ликси уменьшилась, забралась за дуб и там затихла. Василиса расстроилась, ушла на кухню и загремела пустыми кастрюлями. Гриша уныло побродил от дуба к плите, грустно повздыхал, попытался подлизаться к обеим, а когда это не удалось, развернулся и выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Не успела Василиса обидеться окончательно, как Гриша вернулся, свалил на кухонный стол две гигантские, распространяющие умопомрачительный аромат, пиццы, бутылку вина, упаковку баллончиков со взбитыми сливками, сложил перед собой ладони, изобразил на лице глубочайшее раскаяние, и забубнил:
— Был не прав, исправлюсь, во искупление дары принёс и готов денно и нощно трудиться, чтобы…
Василиса прервала покаяние поцелуем и тут же цапнула кусок гавайской.
Ликси возникла как из ниоткуда и пристроилась к карбонаре. Стремительно слизав начинку с пары кусков, она снисходительно обронила:
— Ветчину можешь больше не приносить, — и отправилась за дуб, досыпать.
Едва лишь Василиса с Гришей расположились нормально за столом и пригубили по первому бокалу, как в дверь требовательно позвонили. Гриша насторожился и неожиданно плавной кошачьей походкой переместился в коридор, а моментально проснувшаяся Ликси распушилась на пороге.
Тревога оказалась напрасной — через мгновение Гриша, улыбаясь, вернулся на кухню со смутно знакомым мужиком, крупным, обманчиво полным, но явно накачанным, с элегантной шкиперской бородкой и в костюме, похоже, аж от Бриони.
Василиса повнимательнее вгляделась, и ахнула — да это же Деян Силыч! Ключник решительно подошёл к столу, сложил два куска пиццы бутербродом, и заглотил в мгновение ока. Плотно усевшись на стул, он покаялся:
— Всего две недели на этой клятой диете, а уже озверел, разве что на людей не кидаюсь.
Смотрю на девку пригожую, ножки из под юбки короткой так и сверкают, а у меня перед глазами — окорок крутится. Тфу!
Василиса тут же поставила перед гостем тарелку, налила вина и преданно уставилась на него в ожидании новостей, которые не заставили себя ждать:
— Я тут переговоры со всякими разными веду, чтобы от дел отошли и переездам не мешали. Недалеко, вот и решил заглянуть.
