Основной темой были предположения о том, какой из мужиков — Василисин, и кого следовало бы выбрать. При этом голоса советчиков разделились поровну: Григорий был признан более крепким и вообще красавцем, но как личность неизвестная — не очень внушающим доверие; его же спутник, как оказалось, местная знаменитость в контрабандной отрасли — наоборот, слишком хорошо известным и потому доверия внушающим ещё меньше.
К счастью, до пристройки добрались раньше, чем рыбаки, осознав несовершенство обоих переносимых, начали предлагать свои кандидатуры.
Ноша была сгружена на диванчики, которых, на счастье, оказалось два, оба — коротковатые, но парни, уложенные на них, опративно свернулись калачиком. Довольная приключением компания удалились. На прощание старший из них, и наиболее трезвый, глубокомысленно посоветовал:"
"— Ты бы, девушка, им поутру холодного пивка притаранила. Там у порта, минут за пять добежишь, «Пьяная треска» с рассветом открывается — если вообще закрывалась.
Василиса решила, что совету последует, если только не проспит, собралась наконец-то лечь спать, но поняла, что заснуть даже в своей комнате не сможет: спящие распространяли богатую гамму ароматов, к которой добавился оставленный матросами неистребимый рыбный дух.
Открытые окна ситуацию не исправили, потому что ветерок не только был слабым, но и дул в направлении комнаты, намертво утрамбовывая запахи внутри.
Пожав плечами, Василиса прихватила со своей кровати маленький плед и вышла в палисадник — то ли у неё разыгралось воображение, то ли действительно там пахло даже сильнее, чем в комнате.
Подумав, что к ночным прогулкам пора бы уже и привыкнуть, она вышла за калитку и пошла к морю и, только очутившись не на набережной, а в каком-то незнакомом месте, поняла, что свернула не в тот проулок.
Почему-то направление к морю ощущалось очень отчётливо, и она начала петлять по узким улочкам, три раза переходила по висячим мостикам, и бесчисленное количество раз — под арками, чтобы в итоге оказаться на пляже крошечной бухточки.
Порт остался где-то справа — за далёким волноломом виднелись верхушки мачт и одинокий парус.
Парус, как и следовало ожидать, был не алый, а грязновато-серый даже в ярком лунном свете. Василиса отыскала на берегу над маленьким обрывчиком удобное дерево с умеренно шершавым стволом, наклонённым, в отличие от пальм, в нужную сторону, завернулась в плед и удобно устроилась, свесив ноги к песку.
