Её срывает, начинает приседать до упора, поглощая всего. Дикие стоны от нас обоих.
Переплетаемся пальцами.
Пытаюсь открыть глаза и посмотреть на неё. Но она сама не смотрит, голова закинута назад. Кусает губы.
Хватаю за затылок и ловлю её поцелуй. Губы солёные от пота. Ммм...
Дыхание сбивается, и мы дышим через раз. Взрываемся одновременно.
Я впиваюсь пальцами в её бёдра и насаживаю глубже, а она бьётся в оргазме с криками.
Расслабляет. Откидываю спинку назад и закрываю глаза.
Машка сверху, водит пальчиком по моему лицу.
— Не верь никому... Ты лучший.
Глава 27
Шолохов словно заполняет собой всю комнату — такой большой.
— Не для тебя этот дом, — смеюсь, осматриваясь по сторонам.
— Мы всё равно здесь ненадолго, — ставит коробки на стул.
Домик небольшой. Но внутри всё чистенько и аккуратно. Сразу видно, что жила старушка. Скатёрки, салфеточки, фотографии старые в рамках на стене.
На столе пульт от телевизора.
Раньше я его редко смотрела, но сейчас это словно восьмое чудо света. Листаю каналы, останавливаюсь на каком-то комедийном сериале.
— Я в магазин сгоняю. Что тебе купить? — обнимает меня сзади Роман и целует в шею.
— Не знаю... Вкусненькое... — не отрываю глаз от экрана. — Булочки хочу... С маком.
— С маком... Ладно, — скользят в голосе нотки раздражения.
Ну какого ху... дожника?!. Обиделся.
— Стой! — хватаю его за руку у двери. Тяну к себе. — Не обижайся. Просто я словно впервые его вижу.
— Неделя прошла...
— Целая неделя, — прижимаюсь к нему, чмокаю в грудь над вырезом майки.
Приподнимает меня в воздух и целует. Я только безвольно болтаю ножками и цепляюсь за его плечи.
С неохотой ставит меня на пол и ещё раз легко целует перед уходом.
Ох, мамочки... Что ж так кроет-то от него?!
Достаю вещи из коробок и перекладываю в шкаф.
Сзади скрипит половица.
Вернулся?
— Что-то забыл?
Но это не Шолохов. На пороге комнаты стоит Юля с тарелкой, накрытой полотенцем с ручной вышивкой.
— А Ромы нет? — неуверенно.
— Нет, он ушёл в магазин, ему купить что-то срочно понадобилось.
— Я пирог с капустой принесла... Зоя Тихоновна сказала, что он любит. Сама испекла, — с гордостью.
— Молодец! А я не умею пироги печь. И вообще плохо готовлю, — продолжаю распаковывать одежду и складывать в стопочки.
— Что тогда вы едите? — ставит тарелку на стол, садится на стул напротив и наблюдает за мной.
— У меня замечательный мужчина, который отлично готовит, — вздыхаю с улыбкой.
— Когда-нибудь ему это надоест, — скользит в голосе грубость.
